Юрий Смолич - Ревет и стонет Днепр широкий

СЕНТЯБРЬ

СВАДЬБА НА ВИНОГРАДНОМ

1

Эта свадьба была шумной, в свадебный «банкет» был и вовсе скромный.

На столе дымился картофель «в мундире», лежал хлеб, нарезанный тоненькими ломтиками, — ибо по карточкам выдавалось уже только фунт на день, да еще кольцо конской колбасы — конской колбасой прибыльно прибыльно торговало на базаре интендантство кавалерийского ремонта армии. Морковный чай кипел, посвистывая, в жестяном «кондукторском» чайнике.

Стол, однако, выдвинули на середину комнаты и вокруг него расставили все, что удалось раздобыть: колченогий стул, табурет, ящик.

Гостями были: Евгения Богдановна Бош — в качестве посаженой матери, Ян Гамарник, Коля Тарногродский — из Винницы, и Чудновский — делегат партийной организации большевиков Юго–Западного фронта.

Новобрачными были Андрей Иванов и Мария.

Мария ужасно стеснялась и не знала, куда себя девать.

Само собой разумеется, что конфузится, выходя замуж, каждая девушка. Но Мария была особенно конфузлива потому, что рядом не было даже свадебной дружки[3], в плечико которой невеста, в случае необходимости, могла бы спрятать свое залитое стыдливым румянцем лицо. Ведь в данном случае невеста была одна–одинешенька в кругу мужчин — одних только мужчин, потому что, в конце концов, и Евгения Богдановна Бош среди мужчин была тоже словно бы мужчина: до сих пор Марии приходилось видеть Бош только на трибуне митингов или со знаменем на демонстрации, и слова из ее уст тоже слетали всегда лишь мужские, громкие и воинственные: рабочий класс, мировая революция, вставай, подымайся, долой буржуазию…

Под пристальным взглядом Евгении Богдановны Мария смущалась более всего: ей казалось, что товарищ Бош ее презирает. Во–первых, за то, что Мария предается подобному неприличию, как любовные дела; во–вторых, потому что Мария не является народным трибуном, не была на каторге и вообще — баба…

Впрочем, и Андрей Иванов чувствовал себя неловко. Переход из холостяцкого состояния, что ни говорите, акт необычайный и чрезвычайный — даже если тебе и за тридцать, а быть может, именно потому и тем более. Да и время для женитьбы было как будто неподходящее для партийного деятеля: в городе — забастовки, на фронте — братание, в стране — борьба большевиков за большинство в Советах!

Шестой партийный съезд только что состоялся, и именно ему, жениху, пришлось быть на нем делегатом от всех киевских большевиков. Партия нацеливала пролетариат на вооруженное восстание, а ты тут… затеял жениться!..

И Андрей старался скрыть неловкость за своей обычной веселостью и общительностью. Волнующее, важнейшее событие в своей жизни он пытался шутливо оправдать.

— Понимаете, хлопцы, — говорил Иванов, пододвигая колченогие стулья и ставя чемодан на попа, — я бы не стал жениться, поскольку сейчас такой ответственный момент, но как–то оно выходит так, что именно по причине сложности момента и приходится спешить с женитьбой. — Он заливался смехом, неуклюже подмигивая и краснея. — То, понимаете, мы себе с Марией садимся на лодочку и — айда в устье Десны: глядим в небеса, слушаем, как вода плещет, да песню заводим — привольное житье! А теперь из–за всяких таких событий, ну, честное слово, некогда и повидаться! Верите: десять раз назначу свидание, двенадцать раз сорву — просто беда!

Иванов хохотал, но смех его звучал как–то принужденно, а под конец и вовсе получалось с натяжкой:

— Так вот, товарищи, и порешили мы перейти на совместную жизнь: по крайней мере, забегу на часок домой рубашку сменить, вот и с женой перекинуться словечком… Присаживайтесь же, товарищи, чего стоите? Мария, приглашай гостей, будем угощать! Заодно, товарищи, мы и резолюцию конференции окончательно отредактируем…

Мария потуплялась и радушно приговаривала:

— Пожалуйста, дорогие гости, будьте любезны, уж простите, что не так…

В душе Марии кипела обида: такое огромное событие в ее жизни, а получилось — словно бы на какой–то конференции вынесли решение: жениться, а дальше… замуж вышла и в девках осталась… Но она не проявляла таких своих чувств, потому что считала их… непедагогичными.

По профессии Мария была вроде бы педагог: закончила Мариинский сиротский дом с правами «учительницы народных школ», а в работницы–шляпницы пошла только потому, что к педагогической деятельности, даже в народных школах, ее не допустили из–за «политической неблагонадежности родителей»: отец ее, народоволец, погиб в Шлиссельбургской крепости.

Впрочем, благодаря этой самой политической неблагонадежности она и познакомилась с Ивановым и полюбила его: на Бассейной, 5, во дворе в подвале, в квартире ее матери, весь шестнадцатый год была конспиративная квартира, и там пребывали все подпольщики–большевики.

Только ведь там, на Бассейной, 5, бывали все свои — давнишние знакомые, товарищи, а тут вдруг именно они и оказались самыми главными руководителями сил революции!

Марии даже становилось страшно. Теперь перед этими людьми она чувствовала себя букашкой, а свою свадьбу — в предвидении великих дел, которые им суждено вершить, — просто позорной. Ах, и почему не явились Иван Федорович Смирнов и Василий Назарович Боженко — Их он знала ближе всего, и с ними Марии было бы все–таки легче. А может, они еще придут?..

И Мария с надеждой поглядывала то на дверь, то на выходившее во двор окно, через которое было видно часть Виноградного переулка до самого угла. Второе окно в комнате выходило к обрыву, и через него ничего нельзя было увидеть. Разве что — пейзаж. Справа зеленые заросли парка Александровской больницы, прямо — за Собачьей тропой — Черепанова гора, слева — за оврагами и Кловским спуском — «задняя линия» «Арсенала»: рвы, крепостные башни, длинная, тоже с башнями, стена заводских корпусов.

Тут, на Виноградном, 6, во дворе во флигеле, в этой вот комнатушке — стол, шкафчик, два стула, матрац на четырех кирпичах — и должна была начаться отныне супружеская, счастливая и в поте лица жизнь Ивановых Андрея и Марии.

2

Преодолеть общую неловкость взялся Ян Гамарник.

— Ну что ж, — молвил он весело, взъерошив свою страшную черную бороду, — жениться так жениться, а с резолюцией мы, брат, можем и немного погодить. Только почему же ты раньше не сказал? А потащил и в самом деле якобы писать резолюцию? Если бы ты предупредил, мы б, пожалуй, какой–нибудь свадебный подарок припасли. Флердоранжи или что там еще полагается? Торты и шампанское? Насчет этого, пожалуй, кишка у нас тонка…