Александр Быков - Стылый ветер

— Так-то так, Саллах. Но они могли просто похватать этих жителей и отселить их куда-нибудь в глубь страны. Только это немного дороже, чем просто всех перебить. Мы участвовали в этих убийствах не потому, что иначе было нельзя, а потому, что кто-то наверху решил сэкономить пару тысяч цехинов. — Губы Уно исказила злая кривая усмешка.

— Так что там, в этой деревне, под Бихачем? — напомнил Тэрцо.

— Спаги поймали там одну девчонку, лет тринадцати. Она так визжала, так испугалась их...

— А, ты вон про что вспомнил, — улыбнулся Ду. — Да. Это был ловкий ход. У них был приказ всех перебить, а насиловать им никто приказа не давал. Хороший способ свести счеты с тем наглецом в синем кафтане. Да и капитану это однозначно показало, что лучше нас на такие операции не брать,

— Нет, — нахмурился Уно, — это потом я стал все рассчитывать по ходам. А сначала просто... Ну не мог я терпеть ТАКОЕ... А тот тип в синем был урод, каких земля носить не должна. И я благодарю Аллаха, что он дал мне возможность и повод... Но я не об этом сейчас.

— О чем же?

— Та девчонка... Я ее тогда отпустил.

— Отпустил? — У Ду удивленно вытянулось лицо. — Я думал, ты ее просто быстро того...

— Отпустил. Может быть, даже на свою беду. — Уно окончательно опустошил бутылку и бросил ее в придорожную канаву. — Я хорошо запомнил ее лицо. Та девочка... это наша Мария.

Ду удивленно присвистнул.

— М-да... — Тэрцо даже перестал на какое-то время жевать. — И какой мы делаем вывод?

— А черт его знает! Дай-ка лучше и мне мяса. А то аппетит разыгрался с вина.

— А она узнала тебя? — Ду тоже потянулся за едой.

— Нет... То есть она и не могла. У нее с памятью какая-то ерунда, — неохотно буркнул Уно. — Ладно. Прекратим-ка этот разговор. Зря я завел его. Нам все равно нужно ловить ее и этого Цебеша. Просто... не стреляйте по ней... без крайней нужды. Мне она живая нужна.

Ду и Тэрцо понимающе переглянулись и дружно кивнули. Сказать что-либо им помешали набитые рты.

— ...И вы, отец Скультетус, считаете все эти инсинуации безосновательными? — Фридрих Пятый, курфюрст империи, граф Пфальцский взял с подноса еще одну золотистую виноградину и, повертев ее в тонких ухоженных пальцах, отправил в рот.

— Абсолютно, сын мой... — Духовник графа изысканно поклонился ему. — До меня, конечно, доходят всякие сведения. Но одно я могу утверждать уверенно: чехи, в большинстве своем, истинные протестанты. Они ненавидят Папу, иезуитов и Фридриха Второго и, заметьте, уже осадили Вену. Было бы просто глупо упускать столь замечательный шанс. Единственный недостаток их в том, что чехи — неотесанные мужланы, не имеющие прочной привычки к порядку. Все эти их сеймы...

— Но их королем я собираюсь сделаться именно благодаря чешскому сейму, низложившему австрийца Фердинанда и рассматривающему теперь мою кандидатуру. — Изысканный французский и французская кухня придавали двору курфюрста неповторимый колорит, к которому, впрочем, все придворные давно уже привыкли.

— Господин граф, вам письмо. — Посыльный с поклоном передал Фридриху свиток.

— Новости из-под Вены?.. «Лично в руки». Почему эти мужланы пишут мне на немецком? Язык дипломатической переписки — латынь, а для личной переписки лучше французского... — Пфальцграф на несколько секунд замолк, изучая письмо. Лицо его, выражавшее сперва лишь скучающее любопытство, исказила маска возмущения и гнева. — Какое нахальство! «Мистический дар... к хозяйке трактира „Шпиль“ фрау Кларе Зибель»! — Губы графа капризно дернулись, и он, скомкав пергамент, бросил его на пол. — Дьявол!.. Он что же, решил, что я все брошу и отправлюсь в Зальцбург слушать его мистические бредни? А потом его золотом осыплю?.. Попрошу впредь, отец Скультетус, оградить меня от назойливых домогательств подобных шарлатанов.

«Дорогая Венченца! Срочные дела, свалившиеся на меня вдруг, как снег на голову, вынуждают уехать не попрощавшись. Впрочем, я постараюсь вернуться не позднее чем через месяц. Если же что произойдет со мной, то мы уже говорили с тобой об этом, и ты знаешь, что следует предпринять. Люблю. Целую. Вечно твой Антонио».

Оставив это письмо в дупле высохшего дерева, под сенью которого они обычно встречались, Антонио взобрался в седло, глубоко вздохнул и дал коню шпоры. Он очень торопился на север, туда, где скоро, как он думал, решится судьба всего человечества.

Глава 11

Девятое октября. Полдень.

«..Доктор оккультных наук, магистр огненной и воздушной стихий Жозеф Вальден».

Альбрехт отложил в сторону свиток и задумался. Верить или не верить этому странному письму?.. Ему уже тридцать пять лет, а он еще ничего выдающегося не совершил. Должность полковника для человека с его способностями — далеко не предел мечтаний. А ведь астрологи всегда предсказывали ему блестящую карьеру.

За окном, в лучах полуденного солнца, блестела речка Морава. Война, которую он так ждал, большая война, уже шагает совсем рядом, неся одним разорение и смерть, а другим, избранным судьбой, продвижение и славу. И только он сидит в этом Олмюце, дожидаясь неизвестно чего.

Стук торопливых шагов прервал его размышления. Дверь кабинета распахнулась.

— Ваше превосходительство!.. Они все-таки решились!.. Я прямо с сейма. Моравский сейм принял решение присоединиться к восставшим чехам.

— Неудивительно. Как только они узнали, что Турн двинул сюда войска, так сразу все стали ярыми протестантами... Благодарю за службу! — Альбрехт покровительственно похлопал посыльного по плечу. — Отдыхайте.

«Пусть все пока отдыхают... — думал Альбрехт. — Неужели это ЗНАК? Неужели именно сейчас? Это письмо и сейм, принявший решение восстать против императора! Таких совпадений просто не бывает. Это судьба... Значит, в Зальцбурге, не позднее двадцать первого числа...

Поддержать восстание? Всем полком перейти на службу к Турну? Что это мне даст? Таких полковников у него уже много. Планы государственного устройства Чехии, Моравии, Силезии и прочих стран, готовых присоединиться к ним, широко известны. Еще одна Речь Посполитая. Если бы у меня или хотя бы у моей семьи были обширные владения, я мог бы использовать сейм, как политический рычаг. Но кому нужен обычный полковник? Боюсь, на службе панам и сеймам я не только не сделаю карьеры, но и лишусь всяческой денежной поддержки. Ведь Речь Посполитая не в силах содержать крупную регулярную армию. Шведы их бьют в хвост и в гриву. То же самое будет и здесь. К тому же если бы я поддержал чешское восстание до решения сейма и своей вооруженной силой повлиял на моравских панов... Тогда бы протестантам было за что меня оценить и наградить. Но они уже сами решились. Момент упущен... И как, скажите на милость, полковник протестантской армии будет чувствовать себя в католическом Зальцбурге?