Потерявший солнце. Том 1 - FebruaryKr

делать перевязку заново, – напомнил Юкай. – Что ты собираешься с этим делать? Здешние слуги хорошо если с мытьем полов справляются, откуда им знать, как перевязывать твои раны?

Ши Мин возмущенно цыкнул, но промолчал.

Последние дни Юкай целенаправленно и с ослиным упрямством продолжал отодвигать его в сторону, будто решив разом довести наставника до бешенства сразу во всех вопросах. Но на людях оставался таким же, как и раньше, – не раболепным, но заботливым и почтительным юношей.

Наедине же спокойный и малоэмоциональный принц изменился до неузнаваемости. Ши Мин не брался судить, что вызвало столь разительные перемены, – возможно, страх, или смертельная опасность, которой обернулся последний бой, или тревога из-за Безымянной и ее непонятных умений… Однако с полным собственным бессилием он признавал, что кровь Драконов брала свое и в поведении Юкая все чаще проявлялась властность и даже некоторое безрассудство.

Пока наставник был прикован к постели, Юкай принимал доклады и отдавал распоряжения, не позволяя людям в последние дни потерять бдительность. Это было правильно, но теперь Ши Мин вполне мог вернуться к исполнению своих обязанностей, только вот этих обязанностей больше не было.

Неведомым образом все ниточки оказались в руках принца. Эти ниточки тяжело было свести в один узел, они рвались из рук, но с истинно драконьим упрямством Юкай тянул их на себя, приняв решение. Стоило бы радоваться, но пока получалось только грустить и смотреть, как очередной слишком рано повзрослевший юнец добровольно подставляет плечи под непомерную тяжесть, и гадать, когда эта тяжесть станет для него невыносимой.

Каждый подошедший с докладом воин чудом оказывался всегда напротив Юкая и никогда – рядом с Ши Мином. Вокруг него словно заворачивался тугой кокон, скрывающий от чужих глаз. Дел у Юкая становилось все больше, но даже от самых мелких своих обязанностей он уклоняться не желал. Еду для солдат готовили лагерные повара, для Ши Мина – собственноручно младший Дракон. И лекарства подносил, и повязки менял как исправный слуга. Да, такое бывало и раньше. Им часто приходилось полагаться только друг на друга, но теперь чужая забота душила и заставляла прятать глаза.

Когда-то император отправил младшего брата на воспитание, опасаясь врагов. Даже не убийства боясь, а того, что Юкая могут забрать и воспитать как покорную куклу, а после по всем правилам возвести на престол. И у Ши Мина с каждым днем на сердце становилось тяжелей.

С какой стороны ни посмотри, он вырастил и воспитал принца. Хотя такое настойчивое желание прислуживать и быть полезным было вполне в характере Юкая, но в чужих глазах это выглядело опасным.

Будто Ши Мин, воспользовавшись ситуацией, как раз и воспитал для себя покорного будущего императора.

Осознав опасность нынешнего своего положения, он пытался воззвать к гордости Юкая и запретить такие явные знаки уважения – и неуважения тоже, потому что все они показывали слишком близкое родство, почти зависимость. Однако сам Юкай ничего странного в своем поведении не видел и не желал вести себя сообразно своему титулу.

Только вот объяснить все от начала и до конца Ши Мин не мог. Не хватало ему смелости прийти к Юкаю и рассказать, что своим поведением он подтверждает страхи старшего брата. Император на первый взгляд был милостив и добр, но что происходило в его разуме, угадать было невозможно. Если там, в этой украшенной драгоценным венцом голове, зародились честолюбивые планы полмира собрать под своей рукой, то почему бы не зародиться и тревоге из-за заполучившего слишком большую власть маршала, за спиной которого не только войско стоит, но и наследник?

От этих мыслей голова начинала пульсировать болью. Глядя на лицо Юкая, Ши Мин мог надеяться только на крепкую память императора и его благодарность. Иначе вместо дома и жены в конце пути маршала встретит или публичная казнь, или тихая смерть от рук убийц.

– Что собираешься делать с девушкой? После того как мы вернемся домой? – Юкай переменил тему, с каким-то новым чувством выговаривая слова о доме. Ведь у них есть дом, только воспоминания о нем понемногу затянуло пылью. – Пристроишь служанкой?

Ши Мин замялся. Потом неохотно бросил короткое «нет» и снова замолк, будто избегая разговора.

– Тогда что? – Юкай едва заметно напрягся. Наличие этой опасной подозрительной рыжей пленницы рядом с ними недопустимо, и терпеть ее он не станет. Даже думать не хотелось, какой хаос она внесет в размеренный быт, сколько отнимет времени и какой устроит шум.

А уж за некоторые намеки на его, Юкая, ненадежность и глупость, девчонку и вовсе хочется потерять по дороге. Оставить бы ее в первой попавшейся деревне или в колодец скинуть на всякий случай. Пусть слова ее были отчасти правдивыми, но от этого становилось только обиднее.

– Она же в наложницы хотела. Вот и подарим твоему брату, – Ши Мин перевернулся на спину, – ему уже давно пора гаремом обзаводиться.

– Брату? – Юкай затряс головой. – А если она опасна? А если она и правда одержима, то что тогда? Мы же своими руками…

– Ты говорил с ней? – перебил его Ши Мин и приподнялся, болезненно морщась. – Я не верю, что в ней есть что-то еще, кроме богами данной души. Конечно, достоинствами она обладает сомнительными, но они помогли ей выжить. И актерский талант, и умение постоять за себя – не такая уж диковинка. Тем более у нас есть еще время, чтобы проверить ее любыми способами, которые нам в голову придут.

Короткий стук прервал разговор. Юкай с раздражением покосился на дверь и поднялся на ноги.

– Поговорим об этом позже. Бинты я захватил, сейчас срежем старые… – Впустив слугу, он деловито закопался в собственную поясную сумку, с которой в последнее время не расставался.

Вошедший следом хозяин внес поднос с немудреным ужином и рассыпался в извинениях, сетуя на безденежье и поздний час. На обоих постояльцев он продолжал коситься с плохо скрытым интересом.

Ши Мин продолжал лежать, раскинувшись на кровати, и наблюдал за суетящимся хозяином. «Каждый из нас занят своим делом, – думал он лениво, – и нет никакой разницы, что дела эти настолько разные: вести в бой или давать ночлег, управлять войском или подгонять слуг, чтобы поскорее согрели воду. Из таких крошечных песчинок складывается порядок, а порядок неизменно ведет к процветанию». Только вот в этот раз хаос распространяется с самой вершины, и спасения от него нет; некоторые песчинки желали бы оказаться как можно дальше от дворца и каждое утро наблюдать рассвет над безлюдным полем, а не ряды закованных в доспехи солдат.

В комнату вкатили бочку. Бочка оказалась настолько темной и старой, что Юкай несколько раз с силой ударил по деревянному боку, проверяя ее на прочность. Плотное дерево отозвалось сердитым гулом. В несколько