Мифы и загадки Октября 1917 года - Юрий Васильевич Емельянов

сформирован состав Святейшего Синода. С 1912 года в прессе стали утверждать, что назначения министров происходили по запискам некоего влиятельного лица (и все догадывались, что речь шла о Распутине). Между тем из сохранившейся в архивах переписки царя и царицы ясно, что, хотя Распутин участвовал в беседах царской четы о тех или иных государственных деятелях, его мнение в кадровых вопросах не было решающим. В некоторых письмах Николай II иронизировал над оценками «старца», называя их «слишком экзотичными». Распутин чувствовал, что надо быть осторожным, и предпочитал присоединяться к тем суждениям, которые одобряли царь и царица. Однако в стране распространялись слухи о том, что страной правит не император, а «близкий друг» его жены. В Распутине видели воплощение «темных сил», которые губят империю.

Заросший волосами, бородатый крестьянин, не знакомый со светскими манерами, вызывал возмущение у российских аристократов, которые воспринимали появление Распутина при дворе как вторжение «дикаря» в их избранное общество. Чтобы подчеркнуть свое превосходство над Распутиным, они старались приписать ему всевозможные пороки в самых отталкивающих проявлениях, а потому близость царицы к Распутину объясняли не заботой матери о безнадежно больном сыне, а извращенным влечением аристократки к грубому мужику. Чем хуже становилось положение страны, тем больше распространялись грязные домыслы о Распутине и царице.

После начала войны все воюющие страны были охвачены шпиономанией. Россия в этом отношении не была исключением. Теперь распространители слухов о Распутине утверждали, что он – немецкий шпион и предает Россию кайзеру. Поскольку же Александра Федоровна была немкой, то поражения русской армии объясняли предательством царицы и ее окружения. «Знающие люди» авторитетно заявляли, что у императрицы есть телефон с прямым проводом в Берлин, и она передает Вильгельму II все секретные планы русского командования.

Кадет П. Н. Милюков на заседании Государственной думы в ноябре 1916 года в течение свой пространной обличительной речи, в которой перечислял провалы царского правительства, несколько раз вопрошал: «Что это – глупость или измена?». Речь Милюкова, распечатанная на многих пишущих машинках, широко распространялась по всей стране.

В тот же день в Думе выступил лидер крайне правых В. М. Пуришкевич, который, по словам Керенского, «закончил свою речь призывом ко всем членам Думы, сохранившим верность России и монархии, отправиться в Царское Село и «коленопреклоненно» молить царя спасти Россию и трон от происков предательских «темных сил». Ни для кого в Думе не было сомнений, что под «темными силами» имелись в виду царица и Распутин.

О необходимости «спасения России от темных сил» говорили и в ряде общественных организаций, включая Союзы земств и городов. Поэтому по распоряжению министра внутренних дел Протопопова 8 и 9 декабря 1916 г. полиция разогнала съезды этих Союзов, собравшиеся в Москве. 13 декабря на заседании Думы слово взял Керенский, который зачитал две резолюции съездов, принятых накануне их разгонов. В резолюции съезда Союза городов говорилось: «В России всем сословиям, всем классам, всякому единению честных людей ясно, что безответственные преступники, гонимые суеверным страхом, изуверы, кощунственно произносящие слова любви к России, готовят ей поражение, позор и рабство!». Резолюция требовала создания «ответственного правительства».

Керенский огласил также резолюцию съезда Союза земств, возглавлявшегося князем Г. Е. Львовым. Она гласила: «Историческая власть страны стоит у бездны… Правительство, ставшее орудием в руках темных сил, ведет Россию по пути гибели и колеблет царский трон… Время не терпит, истекли все сроки для отсрочек, данные нам историей».

Эти заявления и выступления в Думе свидетельствовали о том, что подспудная борьба в правящих классах достигла предела. В своих воспоминаниях А. Ф. Керенский писал: «Чтобы лучше понять атмосферу, царившую на последней сессии Думы, которая длилась с 1 ноября 1916 года по 26 февраля 1917 года, надо иметь в виду, что мысли всех депутатов были заняты ожиданием дворцовой революции». Как следует из воспоминаний А. Ф. Керенского и А. И. Гучкова, еще в сентябре 1916 г. состоялась тайная встреча руководителей «Прогрессивного блока», в которой приняли участие Гучков, Родзянко, Некрасов и Милюков.

Керенский писал, что участники встречи «согласились с тем, что «Прогрессивный блок» должен был принять меры для предотвращения революции снизу… А посему блоку следует самому сделать первый шаг, сместив нынешнего правителя… Детали подготовки заговора были известны лишь тем, кто в нем непосредственно участвовал… Лидеры «Прогрессивного блока» знали лишь то, что подготовка к осуществлению заговора идет своим чередом, и соответственно готовились к нему со своей стороны. Знали о заговоре и мы, руководители масонской организации». В своих воспоминаниях Керенский сообщал, что он вступил в ряды масонов в 1912 году после своего избрания в Государственную Думу.

Керенский писал: «А тем временем вызревал другой заговор, осуществление которого было намечено провести в Ставке царя 15–16 ноября. Его разработали князь Львов и генерал Алексеев. Они пришли к твердому выводу, что необходимо покончить с влиянием царицы на государя, положив тем самым конец давлению, которое через нее оказывала на царя клика Распутина. В заранее намеченное время Алексеев и Львов надеялись убедить царя отослать императрицу в Крым или в Англию».

Вспомнил Керенский и ряд заговоров среди офицеров российской армии. «В одном из них, – писал Керенский, – принимал участие известный военный летчик капитан Костенко, который намеревался спикировать на своем самолете на автомобиль императора, когда тот прибудет на фронт, лишив тем самым жизни его и себя. Два других офицера… явились ко мне, чтобы заручиться согласием на их план организовать засаду и взять царя в плен, когда тот прибудет с инспекцией на фронт».

Заговоры против царя плели и некоторые члены императорской семьи. Смещение Николая II могло поставить во главе страны другого Романова и улучшить положение тех из царственной семьи, кто был близок к новому монарху. Заговорщики знали, что убийство Распутина нанесет сокрушительный удар по царю и царице, которые считали, что без «чудотворной» помощи «старца» наследник не сможет долго прожить.

Из книги А. Н. Боханова «Правда о Григории Распутине», мемуаров Феликса Юсупова и многих других источников известно, что «старца» убили в ночь с 16-го на 17-е декабря 1916 года во дворце князя Юсупова. Убийцами были хозяин дома, член Государственной думы Пуришкевич и двоюродный брат царя великий князь Дмитрий Павлович. Помимо них участие в убийстве принимали Станислав Лазаверт – доктор из санитарного отряда В. М. Пуришкевича, а также знакомый Юсупова поручик Сергей Сухотин, который раньше лечился в лазарете Юсуповых. Распутин был приглашен в дом князя от имени его жены Ирины, которая якобы пожелала познакомиться с Григорием. На самом деле Ирина в тот день находилась в Крыму.

Поздно вечером 16 декабря