Мифы и загадки Октября 1917 года - Юрий Васильевич Емельянов

К ноябрю 1922 года общая задолженность иностранных государств Соединенным Штатам достигла с неоплаченными процентами 11,6 миллиарда долларов. Из них Великобритания задолжала 4,7 миллиарда долларов, Франция – 3,8 миллиарда, Италия – 1,9 миллиарда, Бельгия – около 0,5 миллиарда. Вместе с другими видами капиталовложений экономическая поддержка, оказанная США европейским странам, выразилась в сумме почти 20 миллиардов долларов. Как отмечалось в 3-м томе «Истории дипломатии», выпущенной в 1945 году, «погашение этого огромного долга хотя бы по 400 миллионов в год должно было растянуться на десятки лет. Таким образом, в результате войны крупнейшие страны Европы оказались данниками Соединенных Штатов по крайней мере на два поколения».

Еще накануне Первой мировой войны резко активизировалась деятельность американских предпринимателей в России. Будущий президент США Герберт Гувер стал владельцем нефтяных компаний в Майкопе. Вместе с английским финансистом Лесли Урквартом Герберт Гувер приобрел концессии на Урале и в Сибири. Стоимость только трех из них превышала 1 миллиард долларов (тогдашних долларов!). Если до Первой мировой войны капиталовложения США в России составляли 68 миллионов долларов, то к 1917 г. они возросли многократно.

Первая мировая война открыла новые возможности для американских капиталов. Втянувшись в тяжелую и разорительную войну, Россия испытывала острую потребность в промышленных товарах. Их могла предоставить Америка, не участвовавшая до весны 1917 г. в войне. В то время как экспорт из России в США с 1913 по 1916 год упал в 3 раза, импорт американских товаров возрос в 18 раз. Если в 1913 г. американский ввоз товаров в Россию был лишь несколько выше российского ввоза товаров в США, то в 1916 г. американский ввоз товаров в Россию превышал российский ввоз в США в 55 раз. Страна все в большей степени зависела от американского производства. Еще в конце 90-х годов стальной магнат США Э. Карнеги в своей книге «Торжествующая демократия» писал: «65 миллионов американцев, существующих ныне, могли бы скупить 140 миллионов русских». Теперь через полтора десятка лет американцы были готовы приступить к выполнению этой задачи.

Почему убили Распутина и не наказали его убийц?

Закабаление России ведущими капиталистическими державами, разграбление ее земель, оккупированных войсками Германии и Австро-Венгрии, обостряли трудности страны, которая вступила в Первую мировую войну неподготовленной. Особенно мучительны были испытания русских солдат, которые уже третий год вели тяжелую войну с противником, гораздо лучше подготовленным к военным действиям.

Хотя Брусилов признал, что «во время зимы 1916/17 года войска не могли жаловаться на недостаток теплой одежды», он тут же оговаривался, что «сапог уже не хватало, и военный министр на военном совете в Ставке нам заявил, что кожи почти нет, что они стараются добыть сапоги из Америки, но прибудут ли и когда, в каком количестве, он сказать не может… Питание также ухудшилось». Нормы выдачи хлеба солдатам сократили в 1,5 раза. Вместо мяса стали давать «рыбу, в большинстве случаев селедку… вместо гречневой каши пришлось зачастую давать чечевицу… Сомнительным было также состояние конского состава, так как овса и сена доставлялось из тыла чрезвычайно мало, а на месте не было возможности что-либо добывать, так как уже всё было съедено. Прорвать первую укрепленную полосу противника мы, безусловно, могли, но дальнейшее продвижение на запад при недостатке и слабости конского состава делалось сомнительным, о чем я доносил и настоятельно просил помочь этому бедствию».

Война истощила силы России. Давая показания чрезвычайной комиссии Временного правительства в 1917 году, бывший министр внутренних дел А. Д. Протопопов так охарактеризовал положение страны в конце 1916 года: «Финансы расстроены, товарооборот нарушен, производительность страны дала громадную убыль… пути сообщения – в полном расстройстве… Наборы в армию обезлюдили деревню, остановили землеобрабатывающую промышленность, ощутился громадный недостаток рабочей силы, пополнялось это пленными и наемным трудом персов и китайцев… Деревня без мужей, братьев, сыновей и даже подростков была несчастна. Города голодали, торговля была задавлена, постоянно под страхом реквизиций… Армия устала, недостатки всего понизили ее дух, а это не ведет к победе».

Хищения продуктов и обмундирования, направляемых на фронт, обогащали спекулянтов. Правительство же демонстрировало свою неспособность остановить воровство. Один из бывших солдат царской армии вспоминал, как однажды зимой в их часть приехал Николай II. Поприветствовав солдат, царь обратился к ним с вопросом: «На что жалуетесь, ребята?». В ответ один из солдат выкрикнул: «Провианта мало дают!». Тогда Николай приказал всем солдатам, стоявшим в строю, вытянуть руки перед собой. Затем он подошел к снежному сугробу, скатал большой ком снега и передал его одному из солдат. «Передавайте от одного к другому!» – приказал он. По мере того, как ком передавался из рук в руки, он уменьшался в размерах. Солдат, стоявший в ряду последним, получил в руки крохотный снежок. «Вот так и с провиантом, – сказал царь. – Мы достаточно его посылаем в армию, но по пути к рукам много прилипает!».

Сознание того, что идущих на смерть солдат систематически грабят, вызывало всеобщее возмущение. Брусилов признавал: «Глухое брожение всех умов в тылу невольно отражалось на фронте, и, можно сказать, что к февралю 1917 года вся армия – на одном фронте больше, на другом меньше – была подготовлена к революции. Офицерский корпус в это время также поколебался и в общем был крайне недоволен положением дел».

Объектом повсеместного недовольства становились все чаще царь и его окружение. Даже сторонники сохранения царского строя говорили о том, что Николай II был самым бездарным правителем из династии Романовых. При этом напоминали о гибели 1500 людей в дни коронации царя на Ходынском поле, поражениях, понесенных российскими сухопутными войсками и военно-морским флотом в ходе Русско-японской войны, расправы над участниками революционных выступлений в 1905–1907 гг. и последующие годы. Каждый день Первой мировой войны, приносивший известия о людских потерях и мучениях солдат в окопах, лишь усиливал всенародный ропот недовольства против того, кто в 1913 г. пышно отпраздновал 300-летие Дома Романовых и кого через год приветствовали толпы питерских рабочих на Дворцовой площади после объявления Германией войны России.

Очевидцы вспоминали, что в годы войны в появившихся тогда повсюду кинотеатрах перед показом художественных, еще немых фильмов, демонстрировали документальную хронику, которая часто открывалась кадрами о посещении царем фронтов войны. Зрители видели, как Николай II награждал солдат и офицеров. Чаще всего монарх раздавал «георгиевские кресты». И тут из темного зала звучал громко мужской голос: «Царь с «егорием, а царица – с Григорием!». В ответ звучали злорадные смешки или возмущенные выкрики.

«Григорий», о котором шла речь, стал к этому времени притчей