Олеся Велецкая - Черное и черное

А однажды пришла Ульрике. Эрта порадовалась, что выглядит та чудесно, практически здорова, не считая кариеса. Все ее раны прошли, а заодно и прыщи, и несколько бактериальных инфекций. И девушка почувствовала гордость за свои медицинские способности. Высокомерно смотря на нее сквозь прутья решетки, бывшая пациентка сказала Эрте:

— Тебя сожгут на костре.

Эрта согласилась:

— Возможно, и на костре.

Ульрике посмотрела на нее с омерзением:

— Тебя это не пугает? Ты надеешься, что твой дьявол спасет тебя?

Эрта спокойно ответила:

— Меня никто не спасет. Потому что я так решила.

Ульрике заинтересовано спросила:

— Почему ты решила умереть? Потому что он тебя бросил?

Убийца удивилась:

— Кто бросил? Дьявол?

И тут она услышала нечто совершенно неожиданное:

— Ульрих.

— Ульрих? — растеряно повторила Эрта, — куда он меня бросил?

Глаза Ульрике яростно блеснули:

— Не притворяйся! Я знаю, что ты с ним спишь!

Но, она не знала, она только предполагала. Эрта поняла, почему она пришла к ней. Она была безумно влюблена в Ульриха. И Эрта заверила девушку, что не спит с ним. Что было абсолютной правдой, потому что в камере она была совершенно одна. И явных желающих переспать с ней пока не находилось.

Ульрике недоверчиво возразила:

— Но вы были вместе в замке моего отца. И отец сказал, что это ты заставила Ульриха привезти меня домой.

Эрта посмотрела на нее:

— Именно. Заставила. Я умею это делать. Я ведьма. Можешь спросить, у кого хочешь, на выходе из подземелья.

И тут Ульрике сузила глаза и ядовито прошипела:

— Вот ты и призналась!

Эрта улыбнулась:

— Рада была помочь. Но, подписывать ничего не буду.

Ульрике шипела дальше:

— Ты призналась, что спишь с ним!

Эрта опешила:

— Когда это?

Ульрике деловито ответила:

— Когда хотела выгородить его, солгав, что ты ведьма. Это я сказала всем, что ты ведьма. Мой отец, встретив тебя, вообще не хотел с тобой связываться. Но, я сказала ему, что не была без сознания, когда меня убивали. Я сказал ему, что это ты наняла людей, напавших на меня, чтобы меня изуродовали, а ты получила Ульриха. Но, он все равно бросил тебя. И тогда ты подставила его с плащом, и обманом заставила прийти в замок, чтобы его убили.

— Ого, какая ты сказочница, — поразилась Эрта, — а зачем же я тогда убила людей твоего отца, пытавшихся убить его?

— Вот именно, зачем, если ты с ним не спишь? — упорствовала Ульрике.

— Потому что он был один, а их много, а это несправедливо. Любой справедливый воин поступил бы на моем месте также — педагогическим тоном ответила убийца, — разве ты так не считаешь?

— Ну, наверное да, но ты не воин. — презрительно возразила мелкая баронесса.

— Ты так думаешь? — безжизненно произнесла Эрта, смотря на нее сквозь решетку неживыми тусклыми страшными глазами, из которых в этот момент на Ульрике посмотрели мертвые лица всех ее жертв.

Девушка в ужасе отскочила от решетки.

Эрта безразлично продолжила:

— Ты думаешь, меня захочет полюбить какой-нибудь мужчина?

Ульрике в этом начала сомневаться. И задавать дальнейшие вопросы передумала. Она молча зашелестела юбками и удалилась.

Издалека до Эрты донеслось:

— Ты будешь гореть долго! Очень долго! На костре и в аду!

И она чуть не вздрогнула от мистицизма случившегося. Она почувствовала эмоции Ульриха. Он был где-то в двух днях пути от нее. И она очень надеялась, что он проедет мимо. Потому что нечто внутри нее боялось увидеть его еще раз, даже в последний, полагая, что встретиться с ним после того, что было для нее костром, будет для нее адом… Она хотела умереть спокойно.

Эпизод 14

Конец смерти

Когда он увидел ее, его сердце прыгнуло в груди и стало таким горячим, что он вздрогнул как от ожога. Несмотря на отсутствие мечей и ножей, и распущенные волосы, девушка была вооружена. Он видел, сколько еще на ней надето оружия. Но, она не собиралась воспользоваться им. Она собиралась умереть. Когда-то он очень хотел, чтобы она умерла. Когда-то ему казалось, что он ее почти ненавидел. Но не сейчас. Сейчас он хотел получить ответы на мучающее его вопросы и хотел чего-то еще, что он пока не мог определить. Она шла твердо ровно и безразлично, как всегда грациозно и по-звериному мягко.

Несмотря на плевки и гнилые овощи, которыми кидалась в нее толпа. Трогать ее, даже связанную, боялись, люди чувствовали ее никак не проявляемую опасность. Она шла в этой толпе как тонкий высокий олень, под ногами у которого вертелись тявкающие шавки, не замечаемые им. Даже здесь она не была жалкой. Она никогда не была жалкой, и он все же жалел ее. Ее завели на обложенный хворостом эшафот и привязали к столбу. Она не была отрешенной от того, что происходит вокруг, она спокойно осматривала город, помогла палачу, который не решался касаться ее, привязать ее руки, но никак не реагируя на происходящее с ней. Есть ли у нее нервы, — подумал Ульрих — почему она такая бездушная, черт побери. Даже если ты очень хочешь умереть, у тебя есть что-то с чем хотелось бы проститься в последний момент, но у этой ведьмы, по-видимому, ничего не было. От этой догадки ему почему-то стало ее еще жальче. И отчего то ему показалось, что умирать ей хотелось не очень. Просто почему-то ей это было надо.

И он пытался понять почему. Но, когда огонь начал подниматься к ее ногам по хворосту, подниматься все выше и выше, и он представил картину многих виденных им сожжений, представил, как сейчас вспыхнут серебряные волосы, как белая ровная кожа начнет чернеть и пузыриться, как огонь опалит ресницы, как лопнут и вытекут желтые глаза и, как в конце концов будет пахнуть ее тело, пахнущее обычно полынью и фиалками и каким-то собственным одуряющим запахом, представлять ему больше не захотелось. Ему больше не хотелось думать и понимать. Его тело само стронуло Грома и понеслось к эшафоту, давя толпу конем и прокладывая себе дорогу.

По пути он, наполовину резко свесившись с лошади, подхватил мечом какую-то бадью с мутной жидкостью и, оказавшись возле столба, окатил ею Эрту. Разрубил веревки, которыми она была привязана, и отшвырнул ее в сторону, разрушая место казни мечом, щитом и копытами Грома. Потом он заметил, что Эрта все еще сидит посреди огня. Она не собиралась двигаться с места. Проверим, насколько растягивается ее одежда, — подумал он, — и насколько она прочна. Гром сделал два прыжка и Ульрих схватив Эрту за одежду на спине, направил коня к городским воротам. Растянулась одежда почему-то не намного, и не порвалась. Но девушка, продолжая амплитуду своего движения, движениями тела сделала кувырок через голову, рванувшись и освободившись из его руки, по-кошачьи приземлилась на ноги в стороне. Ульрих подумал о том, как хорошо, что на нем сейчас кольчужные рукавицы. Иначе она оторвала бы ему руку.