Олеся Велецкая - Черное и черное

С детьми у нее сразу сложились прекрасные отношения. Она строила им из песка дома Содружества, рисовала на земле и бересте корабли и разнообразных живых и киборгов, и рассказывала о других мирах и звездах. А также делала им всякие безделушки, схемы которых были в ее памяти. Дети ее обожали. И ей это тоже нравилось. Она даже думала, что возможно, привыкнет к этой жизни, если ей придется остаться здесь навсегда. Единственное, что ее беспокоило это грязь и вонь. Беспокоила она ее только потому, что она боялась, что антисанитария вызовет у ее семьи какие-нибудь опасные заболевания. Но, первая попытка мытья семейства прошла очень неудачно. И они особо не болели. Во-первых, потому что она следила как могла за их здоровьем. Во-вторых, потому что жили так всю жизнь и вполне к этой антисанитарии адаптировались. Поэтому она оставила свою затею. Но, продолжала подавать им собственный пример гигиены, сама-то она аборигенкой не была, хотя и обладала высокой модифицированной адаптацией организма.

Беда, как водится, пришла нежданно. Прожив почти месяц счастливой семейной жизнью, однажды, возвращаясь со старухой с городского рынка, она почти нос к носу столкнулась с бароном Акселем и его дочерью, в сопровождении слуг. Столкнулись и разошлись. Она подумала, что он не узнал ее. Но, на следующий день на хутор пришли вооруженные люди. И было их очень много. Она почувствовала их задолго до их появления. И когда ворота открылись, пропуская их, она уже была в полной боевой готовности. Обитатели хутора были в ужасе, и они понимала, что даже если она убьет всех пришедших, многие из них умрут, что может умереть и кто-то из ее семьи. Она подумала, что сейчас, возможно, стоит совершить величайшее в ее жизни преступление и навсегда изуродовать разум всех угрожающих им людей, чтобы защитить тех, кто ей дорог.

Группа вооруженных людей направлялась к ней. И первым шел барон. Подойдя к ней и смерив ее неподвижную фигуру холодным взглядом, он сказал:

— Ну, здравствуй, чертово отродье. Ты знаешь, зачем я пришел.

Она спокойно ответила:

— Знаю. И ты знаешь, что твоя армия не помешает мне пройти, если я этого не захочу.

Он также спокойно согласился:

— Может быть. Но моя армия легко может помешать выйти живыми им, — и он кивнул на жителей деревни, — что-то мне подсказывает, что они тебе дороги.

— Верная подсказка, — согласилась девушка, — и если у твоего что-то всегда такие верные подсказки, то спроси его, что потеряешь ты, когда мне будет нечего терять.

Барон задумался ненадолго, потом сказал:

— И что ты можешь мне предложить?

Она ответила, сама удивившись принятому решению:

— Поскольку тебе больше от меня ничего не нужно, я могу предложить тебе свою жизнь в обмен на полную неприкосновенность жителей деревни, от чего бы она не зависела… от налогов в том числе.

Мужчина поднял бровь:

— И ты так легко расстанешься с ней? Ради этого отребья?

— Думаю, что моя жизнь того стоит.

— То есть, твоя жизнь не стоит ничего, — хмыкнул барон.

— Ну отчего же… она стоит гарантий безопасности этих людей, — твердо ответила Эрта.

— Так и знал, что ты морочишь голову этому идиоту Боненгалю — вдруг, расхохотался он.

Она вопросительно посмотрела на него. И он ответил на ее взгляд:

— Он, действительно был уверен, что ты безумна и не умеешь говорить, или он такой же лгун, как и ты?

Она ответила, прямо глядя ему в глаза, делая выражение своего лица достаточно коварным, чтобы он ее больше не донимал подобным вопросом:

— Он не знал. Я использовала его в своих целях, не сообщая ему об этом.

— Я всегда знал, что он идиот, — обрадовался барон.

Сейчас он был в отличном расположении духа. Понаслаждавшись этим своим расположением еще несколько минут, он подозвал старика и спросил его:

— Ты умеешь читать?

Старик осторожно кивнул.

Барон произнес:

— Я выкуплю хутор и оформлю купчую на тебя.

Потом он обернулся к Эрте:

— Этого будет достаточного для гарантии?

Эрта посмотрела на старика.

Тот снова кивнул.

И она ответила барону:

— Да. Как только он прочитает бумаги и сочтет их оформленными верно, ты получишь мою жизнь.

Барон спросил, сомневаясь:

— Какие гарантии этого я могу получить взамен?

Она безразлично ответила:

— Это не моя армия находится сейчас здесь.

Он понял. И заявил:

— Моя армия останется здесь до завтра. А завтра у старика будут права на хутор. И мое слово, что никто их не тронет до тех пор, пока они находятся в этих землях.

Она чувствовала, что он не лжет. И что сделает так, как сказал. И поэтому она ответила:

— Договорились.

Все посторонние покинули деревню, половина их разместилась за его оградой. Жители смотрели на Эрту тяжелыми взглядами почти потустороннего ужаса. То, что на сделала не укладывалось ни в какие рамки. Но, результат их устраивал и поэтому никто из них не сказал ни слова. Молча, они начали расходиться по домам. Она посмотрела на свою семью. Дети прижались к старухе, и пытались заплакать. Старуха молчала и смотрела на нее ничего не выражающими глазами. Старик стоял, опустив голову. Потом он виновато поднял на нее глаза:

— Ты уверена в том, что делаешь?

Она улыбнулась ему и ответила:

— Уверена. Не вини себя ни в чем. Я знаю, что делаю.

Потом она обернулась к детям:

— Не реветь! Может, поедим? Я голодная как черт.

Старики вздрогнули, услышав ее последнее слово.

Утром, получив свои бумаги и прощаясь с ней, старик заплакал и взял руку Эрты трясущимися руками:

— Черт ты или не черт, но спасибо тебе за то, что ты для нас сделала, Эртица.

Она погладила его руки свободной рукой:

— Прощай, отец. Живи долго. — сказала она ему слова прощания своего мира.

Ее привели в город и заперли в вонючем темном подземелье. Сначала ее пытались разоружить, но она возразила, что уговор был только на ее жизнь, а не на ее оружие. Они смогут получить его, когда она умрет. И, по тому, как быстро согласились с ней тюремщики, она поняла, что Аксель хороший рассказчик, и возможно, о битве в его замке уже ходят поэтические саги. Допросы у них были странные. Сначала пришел какой-то человек и спросил как ее имя и откуда она родом. Она назвала все. Но, он заявил ей, что она лжет, что по его точным сведениям зовут ее Эртица, и она гражданка какой-то там страны, приехавшая «в эту страну с гнусными магическими целями». И с чувством выполненного долга удалился. Потом, еще несколько дней, к ней ходили всякие люди и пытались доказать ей что она занимается колдовством, насылает мор на домашний скот, колдует страшные людские болезни, мутит разум мужчин приворотными зельями, и не только приворотными. А также она вызывает ураганы, дожди, наводнения, оползни, спит с каким-то дьяволом, которого тоже вызывает и который то ли животное, то ли уродливый человек, то ли божество, тут они путались в показаниях, и было непонятно с кем именно ее подозревают в сожительстве. И пытались уговорить ее с ними согласиться. Она почерпнула много интересного фольклора из этих бесед, но не согласилась. Попытаться применить к ней силу они не посмели.