Рафаэль Сабатини - Рыцарь таверны

Криспин взял пакет и прочел:

«Мастеру Генри Лейну, трактир „Якорь“, улица Темзы, Лондон».

Имя было вымышленное, Джозеф придумал его в ту же минуту, когда принял решение изменить адрес.

— Прекрасно, — отозвался Криспин. К нему возвратилось прежнее спокойствие. Он спрятал письмо на груди. — Если вы солгали, мастер Ашберн, то смею вас заверить, что вы ненадолго оттянули справедливую кару.

У Джозефа на языке вертелся ответ, что все мы смертны, но он сдержался.

Геллиард взял со стола свою шляпу, плащ и затем снова повернулся к Джозефу:

— Минуту назад вы упоминали о деньгах, — произнес он повелительным тоном. — Я возьму сотню золотых. Большая сумма отяготит меня в путешествии.

Джозеф только выдохнул. Первым его побуждением было отказаться. Но затем он вспомнил, что в его кабинете есть пара пистолетов, и если он сможет добраться до них, то, возможно, ему не придется прибегать к услугам полковника Прайда.

— Я принесу деньги.

— С вашего позволения, мастер Ашберн, я провожу вас.

В глазах Джозефа на мгновение вспыхнула жгучая ненависть.

— Как вам будет угодно, — произнес он с кислой миной.

Проходя мимо Кеннета, Криспин не преминул напомнить ему:

— Вы по-прежнему в моем распоряжении, сэр. Присматривайте за раненым хорошенько.

Кеннет молча поклонился. Но мастер Грегори не нуждался в особой охране. Он неподвижно лежал на полу в луже крови, текущей из раны на его плече.

За тот короткий период, когда они оставались наедине, Кеннет не проявил желания поговорить с ним. Усевшись в ближайшее кресло, он подпер голову руками и задумался о том незавидном положении, в которое поставил его сэр Криспин, и его застарелая ненависть к рыцарю вспыхнула с новой силой.

То, что Криспин отыскал сына, которого потерял столь трагическим образом, для Кеннета не играло особой роли. Геллиард поссорил его с Ашбернами, и ему уже никогда не добиться руки Синтии. Ему не оставалось ничего иного, как вернуться в родовой замок в Шотландии, где его без сомнения ждали насмешки тех, кто знал, что он едет на юг, чтобы жениться на богатой английской наследнице.

Он клял свое невезение, которое столкнуло его однажды с Криспином. Он ругал Криспина за все зло, которое тот ему причинил, забывая, что если бы не Геллиард, то он вот уже месяц как был бы мертв.

Он сидел, погруженный в свои горестные размышления, когда вернулись Джозефе Криспином. Рыцарь подошел взглянуть на Грегори.

— Можешь перевязать его, когда я уйду, — сказал он. — И через четверть часа ты освободишься от клятвы. Будь счастлив, — добавил он с неожиданной нежностью, бросив на юношу взгляд, полный грусти. — Вряд ли судьба сведет нас вместе еще раз, но если это случится, то я надеюсь, это произойдет в лучшие времена. Если я причинил тебе страдания своими действиями, вспомни, что я тоже оказал тебе услугу и мне очень нужна была твоя помощь. Прощай! — и он протянул ему руку.

— Убирайтесь ко всем чертям, сэр! — ответил Кеннет, поворачиваясь к нему спиной.

Джозеф Ашберн стоял, молча наблюдая за ними, и на его губах играла тонкая улыбка.

Как только Криспин покинул замок и еще не скрылся окончательно из виду, Джозеф поспешил на половину прислуги. Здесь он нашел своих четырех грумов, мирно спящими на полу.

Напрасно он бранил их и пинал ногами — ничто не могло пробудить их от глубокого сна!

Взяв свечу, Джозеф отправился на конюшню, откуда Криспин взял лучшего жеребца, и своими рукам оседлал коня. На его губах продолжала играть зловещая улыбка, когда он вскорости вернулся в зал, где находились его брат и Кеннет.

В его отсутствие юноша перевязал рану Грегори. Он убедил его выпить немного вина и усадил в кресло, в котором тот теперь лежал бледный и изможденный.

— Четверть часа минуло, сэр, — холодно произнес Джозеф, входя в комнату.

Кеннет сделал вид, что не слышит. Он двигался как во сне. Его глаза не видели ничего, кроме бледного лица Грегори.

— Четверть часа минуло, — повторил Джозеф более громким голосом.

Кеннет поднял голову, вздохнул и провел рукой по лицу.

— Я понимаю, — произнес он тихим голосом. — Я должен уехать.

Джозеф ответил сразу:

— Уже за полночь, и на улице буря. Если хотите, вы можете остаться здесь до утра. Но потом вы должны уехать, — добавил он жестко. — Я думаю, вам не надо объяснять, что вы больше никогда не появитесь на пороге замка Марлейи никогда не увидите мою племянницу.

— Я понимаю, сэр. Я все понимаю. Но все же…

Джозеф нахмурил брови.

— И все же? — переспросил он.

— Я был рабом клятвы, давая которую я не подозревал, против кого мне придется поднять руку. О, сэр! Неужели я обречен всю жизнь страдать из-за этого обмана? Вы, мастер Грегори! — воскликнул он, оборачиваясь к отцу Синтии. — Вы должны понять, в какое положение я был поставлен.

Грегори приоткрыл глаза.

— Убирайся к дьяволу! — простонал он. — Все, что я могу понять, так это то, что ты нанес мне рану, и она затянется не раньше, чем через месяц.

— Но я не хотел этого, сэр! Это была случайность!

— Лучше убирайся. Нам недосуг выслушивать извинения.

— Или вы можете исцелить его рану, — вставил Джозеф.

Кеннет резко обернулся.

— Каким образом я могу это сделать? Укажите мне средство, и я сделаю все, что в моих силах.

Именно это Джозеф и хотел услышать. Некоторое время он молчал, изображая на лице задумчивость. Затем произнес:

— Кеннет, — обратился он к юноше, — если твои слова искренни, то ты можешь искупить свой проступок. Если ты готов исполнить то, о чем я попрошу, то мы, со своей стороны, постараемся позабыть про события сегодняшней ночи.

Юноша с готовностью откликнулся:

— Приказывайте сэр, я выполню вашу просьбу, чего бы мне это ни стоило!

— Мое поручение не будет для вас обременительно, — ответил Джозеф. — В действительности, я мог бы послать с ним одного из моих грумов.

О том, что его грумы лежат в беспробудном сне, в то время, как дело не терпит отлагательств, Джозеф мудро умолчал.

— Я готов справиться с любым поручением, каким бы опасным оно ни было! — ответил мальчик.

— Да, да, — саркастически хмыкнул Джозеф. — Нам известны ваше мужество и находчивость!

Затем, после очередной паузы, он метнул пронзительный взгляд на юношу.

— Я дам вам шанс искупить свою вину, — сказал он. — Идите и приготовьтесь отъезду. Вы немедленно отправитесь в Лондон. Возьмите все необходимое, включая оружие, затем возвращайтесь сюда.

Грегори пытался что-то возразить, но Джозеф утихомирил его одним жестом.