Грэм Шелби - Клятва и меч

Эрнард вернулся к двери и уселся за столиком в уютной нише, так чтобы вельможи не заметили его. Прежде он никогда не видел сразу столько высших церковников и поэтому чувствовал себя скованно и стесненно.

Он вновь встал, решив посмотреть внимательнее, нет ли в комнате кого-либо еще, и едва не столкнулся со служанкой. Та недовольно фыркнула.

– Если вам негде поместить свои длинные ноги, господин, то лучше спрячьте их под стол, – едко сказала она, оглядывая молодого человека. – Или вас мучит жажда?

– Нет, не очень.

Служанка оказалась прехорошенькой, но она холодно глядела на него, и Эрнард, вновь усевшись за стол, смиренно спросил:

– У вас, хозяйка, как я вижу, сегодня знатные гости?

– Да. Чего вам принести?

– О, я хотел бы только кружку эля да еще немного поболтать с красивой девушкой.

– Вы успели бы проделать полпути до своего дома, прежде чем дождались бы такую вертихвостку в этой таверне, – нелюбезно ответила служанка и ушла.

Эрнард вздохнул с досадой и, чуть наклонившись вперед, посмотрел из ниши на знатных господ, беседовавших о чем-то в другом конце зала.

Вскоре девушка принесла ему кружку эля, и Эрнард возобновил свою атаку, пытаясь узнать ее имя. Но ему снова не повезло.

Неспешно отхлебывая из кружки глоток за глотком, Эрнард искоса поглядывал на тучного епископа Солсберийского, рассуждавшего о дурном качестве вина в этой таверне. Александр Линкольнский кивал, соглашаясь со всем, что говорил его дядя, в то время как Нигель Айльский, брезгливо морщась, пил вино, расплескивая его по полу.

– …Я не устаю повторять, что многие дворяне попросту не умеют правильно пить, господа, – гудел епископ Солсберийский, грозя неизвестно кому рукой; бриллианты на его пальцах сверкали при свете свечей. – Сначала надо сделать маленький глоток, ополоснуть рот и сплюнуть, а затем еще один маленький глоток, и только потом проглотить вино, давая себе время, чтобы ощутить полностью не один его вкус, но и послевкусие. Так мы можем ощутить полностью его букет и насладиться им от души. Многим же наплевать на вкус и послевкусие, они напиваются до свинского состояния. Тьфу, прости меня, Господи, даже говорить об этом противно. Но пойло в этой гнусной таверне годится лишь для того, чтобы нагрузиться по самые глаза. Нигель, налейте мне еще этой кислой дряни.

Служанка вновь подошла к Эрнарду, и тот с готовностью протянул ей опустевшую кружку.

– Когда вы освободитесь, хозяйка, я был бы счастлив с вами поболтать, – сказал он с приветливой улыбкой. – Не беспокойтесь, я человек вполне безобидный.

Девушка налила ему эля из кувшина и задумчиво посмотрела на него. Гость был приятным на вид молодым человеком, хотя грубая одежда торговца не украшала его. Но выбор сегодня у нее был невелик. С епископами и охранявшими их рыцарями, занявшими дальний конец комнаты, ни о чем, кроме вина, не поговоришь. Почему бы не познакомиться с этим торговцем? Время тогда пролетит быстрее.

Она скромно опустила глаза.

– Ваши слова смущают меня, господин…

– Эрнард, – представился гость. – Увидев вас, красавица, я взмыл душой, подобно голубю, к небу и до сих пор не вижу земли за облаками. Если бы я знал ваше имя, хозяйка, то сразу же спустился бы к вам и мы бы славно поворковали.

Девушка фыркнула, не сдержав улыбки.

– Хорошо, так и быть, я спасу вас. Хотите еще эля?

Эрнард узнал, что ее зовут Эдит. Золотистые волосы выдавали в ней саксонку.

– Буду рад вашему обществу, – сказал он. – Садитесь, сейчас обслуживать вам больше некого. Принесите себе что-нибудь по вашему вкусу, и тогда я, быть может, скажу, кто я на самом деле.

Девушка хохотнула, оглядывая его с головы до ног.

– Принц, не так ли? Тогда для вас здесь самое подходящее место, рядом с епископами. Наверное, враги охотятся за вашими драгоценностями и вам пришлось переодеться торговцем и пить эль…

– Эль мне нравится. Принесите еще одну кружку, Эдит, и вы узнаете мою историю.

Они обменялись улыбками, и Эдит пошла с опустевшим кувшином к бочкам с вином, выразительно покачивая бедрами. Эрнард глядел ей вслед и потому вздрогнул от неожиданности, когда дверь резко распахнулась. Какие-то вооруженные люди ворвались в таверну и, расшвыривая все на своем пути, бросились в конец комнаты. Один из них грубо оттолкнул Эдит, и девушка со стоном упала на пол. Эрнард вскочил, чтобы прийти ей на помощь, но другой бандит прошипел: «Сиди на месте!» – и нанес ему такой удар кулаком в грудь, что бедняга отлетел назад, ударившись головой о верхнюю балку в нише. Девушка, придя в себя, на коленях подползла к нему вдоль стены и втиснулась рядом с ним в нишу, со страхом глядя на происходящее.

В другом конце зала епископы и сопровождавшие их рыцари вскочили на ноги.

– Как вы смеете нарушать наш покой! – взревел епископ Солсберийский, но его слова заглушил звон мечей и крики раненых. «Боже сохрани, – с ужасом подумал Эрнард, – да они же убивают епископов!»

Безумие охватило таверну. Противники наносили друг другу разящие удары мечами, катались по полу, пытаясь заколоть нападавшего кинжалом, вопили от боли, взывали к милосердию. Один из рыцарей охраны епископов, пошатываясь, подошел к бочкам с вином, поднял одну из них над головой, швырнул в катавшихся по полу разъяренных воинов и бездыханным рухнул на пол.

Девушка, дрожа от страха, спрятала лицо на груди Эрнарда. Тот крепко обнял ее, сам изрядно растерявшись.

Между тем битва не утихала. Разделавшись с рыцарями охраны, нападавшие принялись за епископов. Роджер Солсберийский получил могучий удар по голове и ткнулся лицом в тарелку с тушеным мясом. Александра Линкольнского повалили на пол, и один из бандитов наступил ему сапогом на шею. Кто-то швырнул скамью, и она полетела в нишу, задев краем лоб Эрнарда. Тот сидел, крепко прижимая к себе всхлипывающую девушку, и не мог осмыслить происходящее. Наконец он понял, что пора уносить ноги.

– Эдит, мы можем выбраться через черный ход? – прошептал он, поглаживая девушку по вздрагивающим плечам.

Та не ответила, продолжая плакать.

Тогда Эрнард силой повернул ее влажное от слез лицо к себе:

– Я спрашиваю, можем мы выбраться через черный ход?

Эдит прошептала, что да. Они поднялись на ноги, осторожно выбрались из-за стола и побежали в глубь таверны мимо отчаянно дерущихся людей. Кто-то закричал им вслед:

– Эй, держите этих двоих! Убейте их!

Но они успели проскользнуть через заднюю дверь и выскочили в узкий переулок. Эрнард подпер дверь снаружи валявшейся неподалеку скамьей, и крикнул:

– Бежим!

Они помчались по переулку, повернули направо, прочь от реки, и, петляя по узким улочкам, добрались до пустынной рыночной площади. Уже наступила ночь, и в небе сиял молодой месяц. Они нырнули в густую тень между кормушек для лошадей и остановились, тяжело дыша. Выпитый эль забурлил в желудке Эрнарда, он едва успел отвернуться, когда его стошнило. Зачерпнув воды из стоящего рядом корыта, он плеснул себе в лицо, пытаясь прийти в себя.