Грэм Шелби - Клятва и меч

В нескольких милях отсюда, в Винчестере, король и королева держали секретный совет с видными баронами и членами высшего духовенства и постановили: назначить на должность архиепископа в Кентербери аббата Теобальда, человека вполне достойного, правда, почти глухого. Когда совет закончился, король обратился к Теобальду с поздравлениями, но тот в ответ лишь удивленно поднял брови и приложил ладонь к уху:

– Ваше величество обращается ко мне? А что случилось?

Когда один из слуг епископа Генри сообщил ему эту весть, епископ покинул собор посреди службы и, вскочив на коня, помчался в Винчестер к себе во дворец. Здесь его ждала другая неприятность – его любимый павлин сдох. Обезумевшая от горя пава носилась по снегу.

– Что нам делать, лорд епископ? – озабоченно спросил слуга. – Она, бедняжка, бегает по вольеру, натыкаясь на сетку, словно ослепнув. Она может пораниться.

– Приведи ее во дворец, – устало ответил Генри. – В мою спальню. Мы утешим друг друга. – Поймав удивленный взгляд слуги, он усмехнулся. – Не беспокойся. Я не собираюсь делать ничего противоестественного. Она потеряла супруга, а я – брата. У нас много общего.

Отпустив слугу, он подошел к толстой свече, окольцованной линиями, каждая из которых соответствовала определенному часу.

– Рождество уже наступило, – прошептал он. – Бог простит нам наши грехи.

Новый год принес множество мелких стычек двух враждующих группировок, ряд незначительных побед, которые ничего не решали.

В Уоллингфорде жизнь шла своим чередом. Эдвига и Моркар поженились в феврале, а в июне служанка родила сына. Она назвала его Элдером (что означает «ольха»), это вызвало немало ухмылок у солдат гарнизона, хотя они благоразумно воздерживались от своих догадок в присутствии сержанта. Они слышали, что лорд Бриан Фитц хочет со временем сделать его констеблем вместо стареющего Варана. Пока шестидесятилетний плосконосый саксонец оставался крепким как дуб и по-прежнему превосходил силой любого воина гарнизона, но рано или поздно он скажет барону, что устал, и тогда наступил время Моркара.

Понятно, что солдаты с особым интересом стали посматривать на молодого сержанта. Немало удивили их происшедшие в нем перемены. Поначалу они решили, что всему причиной его женитьба, но это объясняло далеко не все. Моркар слегка располнел, перестал раздраженно кричать по всякому поводу, предпочитая теперь что-то тихо бурчать себе под нос. Не сразу, но обитатели замка Уоллингфорда поняли: Моркар старался быть во всем похожим на констебля Варана.

Моркар проводил много времени с Вараном, поражая констебля своей неизвестно откуда взявшейся сдержанностью и понятливостью. Мускулы молодого воина крепли с каждым днем, тело наливалось силой, и даже голос стал басистей. Издали его порой принимали за Каменную Башку. Взгляд его становился таким же требовательным и цепким, как у ветерана крестовых походов, так что бывшие солдаты-приятели уже не решались дружески похлопывать его по спине.

Эдвига быстро ощутила на себе перемену отношения к ее мужу. Прежде с ней никогда так вежливо не раскланивались, так искренне не приветствовали. Поначалу она была ошеломлена этим, но вскоре поняла, что такое радушие, скорее, адресуется не Эдвиге, а жене Моркара. Но все равно ей было приятно.

Эрнард сидел в таверне и, потягивая кружку эля, размышлял, уйти или остаться, чтобы еще послушать пьяные разговоры местных завсегдатаев и еще раз увидеть очаровательные глазки игривой служанки. Увы, он приехал в Оксфорд не за этим. Он расплатился и не без сожаления вышел на узкую улочку, проходившую вдоль берега Темзы. Здесь же, фасадами к воде, располагались несколько подобных заведений. Его лошадь и повозка были там, где он их оставил, и нанятый им мальчишка все еще сидел, прислонившись к одному из колес. Увидев Эрнарда, он вскочил на ноги и приветствовал его, забавно глотая слоги:

– Я не отходил отсюда, господин, с тех пор, как вы ушли. Я не голоден, один мой приятель принес мне немного хлеба, и я ни разу не оставил повозку. Все цело, слава Богу.

– Да, я вижу. Мы договорились о плате в один пенни, верно?

– Так вы сами сказали, господин.

Эрнард кивнул, достал две монеты из кошелька, вынув нож, он разрубил одну из них на две половинки. Протянув мальчишке полторы пенни, оставшиеся полмонеты спрятал вновь в кошелек.

– Добавляю полпенни за твою честность и за съеденный тобой хлеб.

Мальчик усмехнулся и спрятал монеты в карман.

– Если вы снова поедете в Оксфорд, господин, вы всегда найдете меня здесь.

Весело засвистев, он пошел было прочь, но Эрнард остановил его.

– Кто-нибудь интересовался тавернами на этой улице сегодня?

Мальчишка вернулся, облизывая губы и не сводя глаз с кошелька щедрого господина.

– Сначала скажите, что значит, по-вашему, интересоваться. Были некоторые, кто отдавал кое-какие вещи, и одна женщина…

Эрнард вынул из кошелька полпенни и повертел его выразительно в пальцах.

– Кто-нибудь из королевского двора, например?

Мальчик указал на одну из самых больших таверн.

– Там были епископы, – сказал он.

– Что за епископы?

– Откуда я знаю? Я смотрел за вашей повозкой, господин.

Эрнард протянул ему полпенни. Мальчишка мигом схватил монету и торопливо ушел, ухмыляясь во весь рот. Что за чудной торговец, думал он. Раздает монеты, словно камешки, а за что? Этак он скоро прогорит…

Мальчик был бы совершенно прав, окажись Эрнард торговцем, но его внешний вид был просто маскировкой. Эрнард являлся солдатом гарнизона в Уоллингфорде – тем самым, кто три года назад проводил переодетого Роберта Глостерского в замок к лорду Бриану Фитцу. Ныне он был самым молодым из соглядатаев барона, заслужившим доверие своего господина. Лорд Бриан Фитц приказал ему под видом торговца приехать в Оксфорд и разузнать подробности о Большом совете, который созвал здесь король Стефан.

Несколько часов Эрнард провел возле дворца, он дружески о том о сем потолковал с охраной, затем галантно поухаживал за одной из служанок. Как оказалось, Большой совет начался утром, и уже к полудню Эрнард неожиданно для себя стал свидетелем поспешного воплощения в жизнь одного из его решений, самого кровавого из всех, предпринятых Стефаном за весь период правления, и замысел его целиком принадлежал королеве Матильде.

Заинтересовавшись таверной, указанной ему мальчишкой, Эрнард неспеша пошел по улице вдоль реки и зашел в темную и, казалось бы, пустую комнату. Осмотревшись, он уже было решил не без раздражения, что мальчишка обманул его, как вдруг в дальнем конце комнаты послышался хриплый смех. Присмотревшись, он увидел, что за длинным столом у стены сидели епископы Солсберийский, Линкольнский и Айльский, а также сын Роджера Солсберийского, Роджер Бедный, лорд-канцлер Англии. За соседним столом расположились рыцари, по-видимому, составлявшие их охрану.