Джон Боуман - Остров Демонов

— Сядьте, монсеньер. Вы не знаете моего мужа. Когда он слышит что-нибудь об этом непослушном ребенке, он ломает все, что попадется под руку. У него ужасный характер, монсеньер. Он так выкрутил мне руку, что синяки не сходят несколько недель, — она засучила рукав, обнажив тонкую, жилистую руку.

— Эта девушка удивительно красива, мадам. Я сомневаюсь, что когда-нибудь видел более красивую даму, даже при дворе. И я восхищаюсь силой ее духа, когда она стояла на парапете. Она гибкая и сильная, как юноша.

Мадам закусила губу, а потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, Маргерит красива. Вы должны рассказать ее дяде, как она выглядит. Она не вела бы себя так при нем, — ей нравился пыл в его глазах и румянец, покрывавший его щеки. Его рука все еще лежала на подлокотнике ее кресла — там, куда она ее положила. Элен слегка прикоснулась к ней, а потом накрыла своей рукой. — Но мы говорили о губернаторе… о том, что он часто бывает при дворе. Я чувствую себя так одиноко здесь…

— Надеюсь, что он не будет на нее сердиться, мадам. Она все-таки молодая девушка. Это правда, что она обручена с этим… маркизом де Турноном?

Мадам откинулась в кресле и посмотрела на монсеньера де Бомона. Неожиданно он показался ей отвратительным уродом. Было уже не так ужасно думать о том, что Роберваль сделает с ним, когда услышит о поведении Маргерит и о невыполненном поручении. Она должна предупредить Роберваля, что девчонка вскружила лейтенанту голову.

— Вы гораздо старше, мадам… но вы не можете не помнить о том, как ужасно себя чувствует девушка…

Губы мадам крепко сжались, но потом растянулись в любезной улыбке.

— Допивайте свое вино. Я не могу больше задерживать вас, потому что ваши новости слишком важны!

…Мадам Роберваль просунула голову в дверь, обогнав лейтенанта де Бомона.

— Извините за вмешательство, месье. Любовь моя! Мой дорогой маркиз! Монсеньер де Бомон привез важные новости… плохие новости! — она посмотрела на мужа, чей взгляд посуровел.

— Что-нибудь с моей племянницей? — грозно спросил он.

— Она не смогла приехать, монсеньер.

Турнон шагнул вперед.

— Что-нибудь случилось?

— Нет.

Мадам взяла лейтенанта за руку и подвела к мужу.

— Покончите с этим! — приказала она. — Расскажите ему!

— Я… я… — лейтенант не мог продолжать.

— Она отказывается ехать, Франсуа, — не выдержала мадам. — Она шлет тебе свой поклон и говорит, чтобы ты отправлялся к дьяволу!

— Нет, мадам! — воскликнул Бомон.

— Именно так! И монсеньер де Бомон не выполнил поручения: он должен был привезти ее силой.

Внезапно Элен удивленно замолчала. Все трое мужчин едва слушали ее, погруженные в свои думы: Бомон, очевидно, был в шоке, сожалея, что рассказал лишнее и этим навредил Маргерит. Турнон видел в этом отказ от всего, что он предлагал; но Роберваль — сначала она не могла понять чувства своего мужа — он выглядел довольным! Как будто бы он был доволен, но пытался не показать этого. А она так надеялась, что это разбудит в нем зверя!

— Вы сделали все возможное? — спросил вице-король Бомона.

— О, да, монсеньер, но… — лейтенант искал оправдания для Маргерит, но ничего не мог придумать.

Роберваль посмотрел на Турнона и покачал головой.

— Она очень капризная девушка! — сказал он таким тоном, как будто бы рассказывал о своей любимице.

— Франсуа! Она же сказала, чтобы ты отправлялся к дьяволу!

— Нет, мадам, это сказал я! — Бомон посмотрел на вице-королеву, ужасаясь своему признанию. Он выглядел как Святой Себастьян, ожидающий стрел, и ей захотелось, чтобы они полетели в него.

Роберваль махнул Бомону.

— Отправляйтесь к моему казначею, — сказал он так, будто бы ничего не слышал. — Он заплатит вам за эту поездку. До свидания!

— До свидания, монсеньер… мадам… — Бомон ушел.

Мадам молча стояла в тени, в бешенстве от того, что оказалась не на той территории. Она переводила взгляд с Роберваля на Турнона. Что случилось? Ее муж был спокоен, как кот, нашедший мышь. А может быть, он был мышью, почувствовавшей запах кота? А Турнон со своими колкими словечками — что с ним? Он сидел тихо — он, который знал ее мужа лучше, чем даже она сама. «Женский разум», — раздраженно подумала она. Но сейчас он был мужчиной, стойко переносившим свою боль. И потом, она вспомнила одну вещь, которую Бомон не успел рассказать.

— Она стояла на стене, — начала мадам, — и угрожала прыгнуть вниз. Она готова умереть, лишь бы не выходить замуж за маркиза.

Турнон посмотрел на нее, и она вернула ему полный ненависти взгляд.

— Так всегда с девушками, — снисходительно сказал Роберваль. — Конечно, она должна быть послушной…

Турнон выпрямился и, казалось, сбросил свои меха, свой плащ и даже свой горб, прекратив, наконец, притворство. В его голосе больше не было иронии.

— Мы дурачили друг друга, Роберваль, — сказал он. — Мы использовали друг друга. Но я не буду использовать эту девушку. Между мной и тобой было так много всего… а между мной и Маргерит ничего не было. Завтра я отправлюсь за ней. Если она согласится ехать, я привезу ее в Париж так, как должна приехать невеста. Мы будем бросать монеты и слушать восхищенные крики толпы. Если она откажется… — он сделал паузу, чтобы дать Робервалю прочувствовать его слова, — … тогда я обращусь к королю с просьбой защитить ее… от вас.

Он смотрел на них, переводя взгляд с Роберваля на его жену и обратно.

— Вы оба отвратительны, — молвил напоследок маркиз и вышел из комнаты.

Они не шевелились, только в камине потрескивали тлеющие угольки. Неожиданно Роберваль схватил жену за руку и бросил на колени.

— Ты все испортила! — взревел он. — Ты! Ты!

И занес руку для удара.

ГЛАВА 27

В Шимбери Пьер убедился, что его преследуют. Двое стражников вышли с постоялого двора вслед за ним, и с тех пор вдалеке он мог различить топот копыт, где бы ни остановился. В Ланлебурге, у подножия Больших Альп он уже не заметил их, хотя был настороже. Должно быть, он ошибался относительно их намерений, и они свернули на юг, к Бриансону. Пьер купил тяжелую крестьянскую накидку с капюшоном и начал свое опасное восхождение по обледеневшей горной дороге.

Но посмотрев назад с возвышения, он увидел их далеко позади — и подстегнул Баярда. Стиснув зубы, они продолжали свой бег против обжигающего ветра.

Почему они не арестовали его в Чимбери? Несомненно, у них был приказ. Или им было приказано следить за ним и арестовать лишь после того, как бумаги будут у него в руках? Но отклоняться с дороги было слишком поздно. Он должен использовать время и хитрость вместо оружия, а если это не поможет, то доказать Монморанси, что один воин адмирала лучше двоих солдат коннетабля.