Жеральд Мессадье - Роза и лилия

Жанна покончила с супом и положила ложку в миску.

— Кого вы хотите из меня сделать, Бартелеми? — спросила она. — Советницу короля? Его помощницу? Меня, пирожницу?

— Та, другая Жанна, тоже была крестьянкой. Я бы хотел, чтобы вы были рядом со мной. Рядом с королем.

Рядом с королем! Жанна чуть не расхохоталась. Почему бы тогда не в латах! Этим людям, похоже, повсюду мерещатся Жанны д'Арк!

— Да уж, — сказала она, — туго приходится этой стране, если вы должны бегать по лесам и полям в поисках женщин, способных ее защитить! Я только недавно в Париже, Бартелеми. У меня нет никаких знаний, никакого образования. Мне надо понять, что к чему. Я не умею писать и читать, — призналась Жанна.

— Я это понял, когда вы смотрели на договор аренды.

Жанна попробовала вина из Гиени, которого никогда прежде не пила. Она только училась распознавать вина. У этого был насыщенный вкус и какая-то мягкость, которой недоставало другим. Жанна решила справиться о его цене.

— Дозволите ли вы мне быть сегодня при вас, когда вы станете думать, что к чему? — спросил Бартелеми.

— Благодарю вас за вопрос, — ответила Жанна, глядя ему в глаза, — я боялась, что вы считаете это своим правом. Раз так, то я вас приглашаю.

Она сама себя не узнавала. Что с ней? Неужели Париж ее так изменил?

Появился трактирщик с поджаренным голубем, которого он положил в миску. Бартелеми подлил Жанне вина.

Была уже поздняя ночь, когда они добрались до дома. По звуку Жанна уже узнавала, с какой колокольни звонят. Колокол церкви Сен-Жюльен-Оспиталье звонил ясно, без переливов, по-сельскому. С колокольни Клюни доносились прерывистые перезвоны. Из собора Парижской Богоматери лился поистине хрустальный звук, который, казалось, никогда не растает в воздухе. Они шли озираясь, освещенные только луной, но никого не встретили. Грабители конечно же распустили слух, что лучше не соваться в квартал, где какой-то переодетый женщиной головорез без промедленья пускает в ход нож.

Они на цыпочках поднялись по лестнице, стараясь не разбудить давно спящих соседей.

Жанна уже разбиралась в любовных талантах мужчин и смогла по достоинству оценить Бартелеми. Он был силен и нежен, как Исаак, и, в отличие от Матье, умел сдерживать свою страсть.

Он начинал ей нравиться.

Отчего это он никогда не говорил о своей супруге?

Она не успела спросить его об этом. Бартелеми исчез на рассвете, и она еще не совсем проснулась, когда он принес ключ от конюшни.

15

Между псом и обезьяной

Всего лишь через несколько дней после открытия новой лавки торговля в ней пошла даже бойчее, чем на улице Монтань-Сент-Женевьев. К посетителям из Корнуэльского коллежа не замедлил присоединиться местный торговый люд.

Жанна постоянно расширяла свой ассортимент и теперь делала это обдуманно, а не потакая внезапным желаниям клиентов. Она стала торговать пирожками с птицей, что скрепило ее добрые отношения с матерью Гийоме, и вином в разлив. Для этого потребовалось купить бочонок вина, который Жанна установила на специальных подпорках, и две дюжины стаканов. К обычным заботам Гийоме прибавилось их мытье. Посетители неизменно оставляли на стаканах жирные разводы, и вчерашней крестьянке, всю жизнь беззаботно пившей с братом из одной чарки, приходилось теперь обращать пристальное внимание на чистоту. Жалованье Гийоме выросло до двухсот пятидесяти солей, теперь он зарабатывал как взрослый мужчина. Очаг приходилось топить поленьями; раз в месяц Гийоме запасался ими, и тут-то Донки стал наконец, полноправным помощником. Теперь пирожки жарились не только при заказчиках. Задолго до открытия лавки три дюжины их бывали уже готовы и дожидались своего часа на теплом подносе над очагом. Жанна поняла, что сладкие пирожки с фруктами остаются свежими и на второй день, и начала делать их впрок.

До появления Жанны в этом квартале кондитерской не было — ближайшая располагалась у Сен-Мишель. Повар Корнуэльского коллежа никак не проявлял себя, если не считать поступавшего от него каждое воскресенье заказа на тридцать пирожков с фруктами.

Совсем скоро Жанна вернула себе все деньги, потраченные на строительство конюшни и собственное платье.

Все складывалось на редкость хорошо, но Жанну одолевали тревожные мысли.

Все сроки уже прошли; Жанна ждала месячных примерно 20 июня, но их до сих пор не было.

Ей чудилось, будто ее мать насмешливо говорит: «Доброй крови нет, малышу привет».

Итак, она понесла.

Два дня потребовалось ей на то, чтобы проникнуться этой мыслью. Но кто был отцом ребенка?

Когда-то, ловя обрывки разговоров молодых крестьянок, приходивших на мессу в Ла-Кудрэ, она кое-что узнала о том, отчего приходит беременность. Для этого, говорили они, достаточно попить из стакана парня. Но Жозефина Пэрриш, когда Жанна как-то спросила ее об этом, ответила просто:

— Доченька, суп не сваришь в пустом котелке, а в закрытый горшок не нальешь воды. Вот все, что тебе нужно знать. Не думаю, что Дух Святой приударяет за девушками.

Только двое налили в горшок воды: Франсуа и Бартелеми. Франсуа овладел ею до 20 июня, а с Бартелеми они были близки в ночь святого Иоанна, 24 июня. Итак, отцом должен быть Франсуа.

Жанна была растерянна.

Этот не будет хорошим отцом. Как и хорошим мужем.

А что она станет делать с ребенком? Как она сможет его вырастить, трудясь в лавке?

Неподалеку от лавки остановилась крытая повозка. Жанна услышала, как возница громко спрашивает прохожих, где найти пирожницу Жанну Пэрриш. Гийоме поднял нос и, обслужив посетительницу — теперь к ним наведывались и женщины, — побежал на улицу.

Жанна ничего не заказывала. Сгорая от любопытства, она вышла наружу.

Повозка стояла прямо возле лавки. Перво-наперво возница протянул Жанне запечатанное письмо, объявив, что он приехал из Эперне. Потом он принялся разгружать повозку, в которой оказались два стула, кресло, сундук, внушительный стол, который чуть не свалился на землю. За ними последовали два медных канделябра на пять свечей, ящик, с которым возница обращался с большим почтением, стеганый полотняный матрас, такая же подушка, пушистый ковер и три котелка, один из них был медным.

Возница ворчал и отдувался. Жанна дала ему пирожок с птицей, стакан вина и десять солей в придачу.

Вся эта суматоха не осталась незамеченной. В окнах появились любопытствующие соседи. Снова эта королевская пирожница в центре внимания! Ей дарят подарки, смотри-ка, даже мебель. Скоро дело дойдет до золотой посуды, отчего бы и нет? Жанна заторопилась: вся кладь так и осталась на улице, а ей еще надо было закрыть лавку и отыскать кого-нибудь в помощь. Зеваки уже разглядывали вещи. Как, интересно, узнать, что в письме?