Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3

 В самое сие время подошли мы к одному ручейку с сделанным чрез него прекрасным мосточком, а понедалеку от него к одному водостоку, производящему собою приятный шумочек. Сие враз наместника остановило и побудило, обратясь к последовавшим за ним многим, только что приехавшим к нам чиновникам, сказать: «Посмотрите, государи мои, не только целые лесочки у него тут один момент выросли, но какие доделал везде мосточки, какие ручейки и шумочки стекающих вод и какие прудочки, и все это в такое короткое время». При сих словах подхватил я и ему сказал: «Вот к вода сама, которой ваше превосходительство изволили видеть, не было здесь ни единой капли». — «Да откуда вы ее взяли?» спросил с поспешностью меня паки удивившийся наместник. — «Откуда, помогая нужде своей, уже привел ваше превосходительство, сказал я, а мне хотелось оживить сад сими шумочками и поукрасить водами и так принужден был придумывать к тому способ».

 — «Это очень хорошо, сказал наместник, но, помилуй, неужели и этот ручей не натуральный, а сделанный?» — «Точно так, ваше превосходительство, и текущий издалека». — «А откуда же?» — «Да вот из самого того места, где ваше превосходительство изволили любоваться обманным зданием». — «Неужели вправду оттуда?» — «Точно так, ибо нигде, кроме того места, не мог я отыскать нужный для воды источник». — «Но как же это вы оттуда ее провели?» — «Маленьким ничего не значащим и ничего не стоящим водоводцом, и мне, по счастию, удалось его поднять». — «Но чрез вершины же как вы ее перевели? Я заметил тут две превеликие вершины». — «Перевел как–нибудь и чрез них, ваше превосходительство, и также самым простым и безубыточным способом и мне стало то одной только небольшой выдумки». — «Но все эти выдумки у вас очень хороши», сказал наместник. — «Нужда чего не делает, ваше превосходительство, но мне не столько сей водовод наводил затруднения, как самый ключ, из которого я его повел. Случился он в горе очень низко, но мне хотелось, чтоб он был выше и вода могла бы проведена быть к сему месту, а не ниже, чтоб мне можно было воспользоваться для сделания сего в полугоре водоема и сих водостоков, и так, помогая своей нужде, принужден я был подниматься на хитрости и придумать средство, как бы его поднят аршина на четыре выше». — «Что ж и удалось, вам это?» — «Удалось, ваше превосходительство. — «Ну, сударь, любопытен бы я был видеть как вы сие сделали, но жаль, что уже поздненько мне туда идти, а завтра нарочно туда пойду». — «Очень хорошо, ваше превосходительство, а между тем не изволите [ли] сюда вниз, а потом на гору и досмотреть остальное что сделано». — «Хорошо, хорошо, сударь, сказал наместник, ведите меня куда хотите, с превеликим любопытством хочу все видеть».

 В самое сие время увидел я, что некоторые из господ тульских, приехавшие с наместником, между тем как мы с наместником разговаривали, взбежали на самый верх, находящийся недалеко от сего места, [да] большую дерновую улитку, и взобравшись на самый верх, кричали наместнику: «извольте посмотреть, ваше превосходительство, какая у него сделана здесь прекрасная штука». Сие побудило наместника взглянуть в сию сторону и спросить у меня: «это что такое?» — «Безделка, сказал я, и игрушка самая: некуда мне было девать выкапываемую из сего водоема землю, так я велел сыпать ее в кучу, которую и обделал под образ улитки, как изволите видеть». — «И это хорошо, сказал наместник, и изволь смотреть, у него изо всего делается дело. — «Но это де все, ваше превосходительство, с улиткой сей можно еще и сюрприз сделать. Не угодно ли, ваше превосходительство, посмеяться? Можно сделать, что она в один миг обольется кругом водою и господам оттуда чрез нее и перейтить будет невозможно», — «Неужто это можно?» — «Я, пожалуй, покажу». — «Я очень, очень любопытен это видеть».

 Тогда мигнул я моему садовнику, дожидавшемуся о том уже моего приказания, и он вдруг отворил маленький шлюз, сделанный у небольшого в полугоре водоема, и тогда вся вода из него бросилась в оный, с превеликим шумом, и облив в один миг всю улитку, наполнила сделанное нарочно для сего и дерном устланное кругом улитки хотя не очень глубокое, но столь широкое углубление, что через оное перескочить было не можно. Не могу изобразить, как неожиданность сия увеселила наместника и перетревожила всех, бывших на улитке. Сии, увидев ревущую с горы воду и притом их обливающую кругом, возмечтали себе неведомо что и ну–ка скорее от улитки бежать, чтоб успеть уйтить от воды; но, как ни спешили, а вода облегла уже вокруг и составила широкий водяной ров вокруг оной, то никак сим беднякам ни перейтить, ни перескочить было не можно. А наместник, увидев то, до слез почти смеялся и кричал: «Ну, ну, господа, пожалуйте сюда к нам! и потом, обратясь ко мне, сказал: ну, Андрей Тимофеевич, спасибо за выдумку, и это право хорошо. Однако надобно ж им как–нибудь и помочь». — «Это мы тотчас и сделаем», сказал я. Я мигнул опять и тотчас проявилась широкая доска, переложили ее через сию воду, и господа могли все по оной перейтить.

 Тогда все начали хохотать и, удивляясь сей штуке, превозносили ее и меня похвалами за выдумку. А я повел потом наместника вниз, через разные мосточки, за большой и главный водоем, сделанный внизу, и по набережной плотины, сделанной между им и большим прудом ж усаженной со вкусом лесочком, проводя его мало–помалу к горе с мраморными песками. Во время шествия сего, наместник на всяком почти шагу любовался всем расположением сего водовода, сделанными на нем островками и насаженною на одном из них прекрасною березовою рощицею и на всяком почти шагу изъявлял вновь свое ко мне благоволение. Но как скоро проведя его сквозь густоту одного перелеска, вывел к горе с мраморными песками, о которой я нарочно ничего еще ему не сказывал, то поразился он таким приятным удивлением, что не мог даже долго выговорить ни единого слова, и наконец воскликнул: «Это что–то опять новое и отменно прекрасное! Помилуй, Андрей Тимофеевич, ты наделал мне столько сюрпризов, что я и не знаю, как изобразить мне то удовольствие, которое оттого чувствую. Скажи ты мне, пожалуй, что это за штука?» — «Не что иное, сказал я, как удивительная игра натуры, которую нечаянно случилось мне открыть в сей горе, и которою восхотелось мне воспользоваться для доставления вашему превосходятельству несколько приятных минут, при узрении сей редкости натуральной; но мне жаль, что время было слишком коротко, и что я не успел здесь всего того произвести в действо, что у меня затеяно, а только почти сию работу начал».

 И в самом деле, великолепная руина сия была далеко еще тогда неотделана, и я успел только сделать один проход в пещерку и часть сей развалины; но и самая малость отделанная в состоянии была удивить всех и увеселить до бесконечности наместника. А особливо, когда я ввел его в самую пещеру, прорубленную в наилучшем слое сей горы песчаной, он разлюбовался впрах и красоте песков, и удивительным сплетениям разноцветных жил, оную испещряющих, и признавался, что он впервые еще от роду видит подобное сему зрелище, и не только благодарил меня за мои труды, но расхваливал впрах и намерение мое, о котором рассказал я ему на коротких словах. «Ну, твердил только он, нечего говорить, пословица справедливая, что на охотника бежит и зверь; так–то и здесь, я сама натура помогает вам, сударь, производить здесь дела необыкновенные и редкие и, можно сказать, что эта штука и теперь уже такова, что на нее засмотреться надобно, а ежели вы все так отделаете, как говорите, то мы можем с вами тем похвалиться, что у нас сад такой, какова нигде и ни у кого нет, я что есть в нем такая штука, которая бы верно не обезобразила собою и самый сад императрицын в ее Царском Селе. Итак, пожалуй, Андрей Тимофеевич, постарайтесь отделать ее как можно лучше, и не жалейте ни трудов и на то кошта самого, ежели бы к тому какой потребуется». — «Очень хорошо, ваше превосходительство, но кошта никакого дальнейшего к тому будет не надобно — мы и без него, может быть, сделаем».