Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве - Максим Николаевич Жегалин

В каждом приличном кафе Парижа можно было встретить «профессора», который объяснял, что и как смешивать, где и когда пить, как все устроить.

Ученые давно доказали, что ритуал в конечном счете добавляет эффекта. Например, если вам долго рассказывать, что лимонад «Буратино» вызывает галлюцинации, а пить его можно только предварительно прокипятив в стиральной машине, то после нескольких глотков вы можете начать видеть ангелов в желтом небе.

Слава богам, что в 2005 году абсент снова разрешили. Конечно, количество туйона в нем законодательно ограничили, и мы никогда не попробуем настоящего чудотворного зелья, ну если только не изловчимся сами его гнать под покровом ночи. Но пока, выпив по разбавленной жженым сахаром дозе, мы можем встать в линейку и начать благодарить.

1. Спасибо за новую эру в живописи.

2. Спасибо за желтый цвет.

3. Спасибо за эмансипацию и первый бокал в уверенной женской руке.

4. Спасибо за декадентов, которым мы можем вяло подражать.

А в остальном – мы тебя, абсент, боимся. Держись подальше. Но иногда заходи, если что.

Сапожники в последнем кабаке

Вы можете мне сказать: «Ты пьян, как сапожник», а я вам дерзко отвечу: «Почему – как сапожник?» И вы в растерянности уйдете в угол сознавать свою беспомощность. Но и я уйду вслед за вами. Я тоже не знаю, что это значит.

Версий – несколько.

Согласно одной, самой глупой, сапожники просто сидели в тоненьких будочках, продуваемых всеми ветрами, и, чтобы согреться – пили крепкое. Так же говорили и про извозчиков, но извозчиков сейчас нет, а сапожники – остались.

Есть еще одна версия, где важно понимать, что человек, который чинит обувь, и тот, кто ее создает, не одно и то же. По-русски это в обоих случаях – сапожник. А вот, например, в немецком языке того, кто ботиночки шьет, называют schuhmacher, а того, кто на ботиночках латает дырки, называют schuster. Причем второе слово также имеет значение «халтурщик». Якобы никаких особых знаний не надо – латай себе да латай, халтурь. Так же и в испанском языке, и в итальянском. Может быть, так вот постепенно и привязался к сапожнику-халтурщику алкоголизм.

Но скорее всего, бутылка водки или чего-нибудь другого горячительного – просто удобная «валюта», которой часто расплачивались с ремесленниками. Ведь до сих пор этот способ оплаты весьма популярен. Починил сапоги – получил пузырь. А что с ним делать, смотреть, что ли? Приходилось пить, пить и пить. Так и закрепилось, так и пошло.

Бедные-бедные сапожники. Даже Пушкин высмеял эту древнюю профессию в своей эпиграмме:

              Картину раз высматривал сапожник

              И в обуви ошибку указал;

              Взяв тотчас кисть, исправился художник.

              Вот, подбочась, сапожник продолжал:

              «Мне кажется, лицо немного криво…

              А эта грудь не слишком ли нага?»…

              Тут Апеллес прервал нетерпеливо:

              «Суди, дружок, не свыше сапога!»

              Есть у меня приятель на примете:

              Не ведаю, в каком бы он предмете

              Был знатоком, хоть строг он на словах,

              Но черт его несет судить о свете:

              Попробуй он судить о сапогах!

И русские художники всячески обличали несчастных работяг.

Вот, например, картина «Новичок» Ивана Петровича Богданова.

Эхма. Мальчишку маленького, босоногого, глупого отправили учиться у сапожника, ходить у него в подмастерьях. А мастер-то пьян в стельку, лыка не вяжет, тычет пальцем в пустоту, поучает. На столе бутылка. Везде бардак. Пахнет, наверное, табаком и перегаром. В чем провинился этот ребенок?

В «Детстве» Максима Горького Каширин издевался над своим внуком и подмастерьями, пользовался их бесправием и слабостью. А сколько таких Кашириных было по стране? В каждом закоулке по маленькому рабовладельцу.

Художник Михаил Емельянович Ватутин тоже присоединяется к осуждению пьяниц-сапожников.

Вот картина «Воспитатель».

Что же за гаденыш. Надрал ученикам уши, поставил на колени, сам сидит жрет водку.

Вообще русским художникам не свойственно как-либо романтизировать пьянство, никакой «любительницы самогона» или хотя бы «любителя» здесь быть не может.

Почему? Ответит на этот вопрос Википедия:

«Злоупотребление алкоголем – фактор демографического и социального кризиса в России, общенациональная угроза на уровне личности, семьи, общества, государства. Рост алкоголизма подрывает семейные устои и ведет к рождению детей с различными врожденными дефектами и аномалиями. Пьянство приводит к распаду семей. Алкоголизм – главный фактор катастрофического уменьшения населения России».

Алкоголизм в нашей стране – и действительность, и миф, и любовь, и страх. Но точно не нечто красивое, не томность в вечернем кафе, не «самбa белого мотылька у открытого огонька». Поэтому наши художники органично и обоснованно пьяниц осуждают, говорят нам, потомкам, что злоупотреблять не надо, а то станете похожим на мужика, спящего под крыльцом на картине Перова «Сельский крестный ход на Пасхе».

Перов раньше времени вернулся из Италии, куда его направила Академия художеств. В Италии ему все было чуждо и непонятно, хотел художник смотреть на русскую жизнь, изучать русские типажи. Вот – насмотрелся. Картина написана в 1861 году.

Надо ли говорить, какой диссонанс вызвала эта работа и насколько были оскорблены чувства верующих. Пьяный в драбадан священник, то есть не просто пьяный, а уже совершенно опустившийся. Народ еле стоит на ногах, один лежит, другой ползет, третьего пытается привести в чувства сердобольная женушка.

Женщина с иконой в руках тоже не похожа на трезвенницу, а мужик вообще перевернул образ и не заметил.

Работа священника в Российской империи не оплачивалась. Приходы имели земельные наделы и какие-то государственные дотации, но прожить на это было невозможно. Поэтому в пасхальную неделю священники стали ходить по крестьянским домам и славить Пасху. Крестьяне должны были отблагодарить священнослужителей подарками или деньгами. Действие картины происходит именно в светлую седмицу, в момент «славления». Чтобы успеть побольше, священники делали свое дело быстро и формально; крестьяне думали, что их просто обирают. По весне не было ни «подарков», ни денег, священникам просто наливали чего покрепче и отпускали с миром. Трудно при такой работе сохранить человеческое лицо.

Собственно, сюжет правдив, ни убавишь – ни прибавишь. Перов просто рассказал историю и за это все мог угодить на Соловки. Представители Церкви и даже художники писали гневные письма Третьякову, который купил картину в свою коллекцию. Но ссылки, слава здравому смыслу, не случилось.

В 1868 году Перов написал картину «Последний кабак