Поль Феваль - Королевские бастарды

Они готовы были поклясться, что доктор распоряжается в доме семьи де Сузей.

Стало быть, это был один из тех домов, чьей тайной владеет посторонний, поэтому и распоряжается в нем.

В доме редко когда принимали, и госпожа де Сузей поначалу обходилась без титула, равно как и ее сын господин Жорж, но несмотря на это сразу стало достоянием гласности, что здесь проживает семья аристократов. В конюшне стояли лошади, в каретнике – экипажи.

Обитатели двух больших домов, стоящих справа и слева от нашего грустного особняка, оказались не менее любопытны, чем жители Марэ, и, не стесняясь, часто обсуждали новых соседей, пытаясь понять, кем они могут быть.

И на какие средства живут.

Дом справа имел честь приютить под своей крышей поверенного в отставке, дом слева благоденствовал благодаря коммерческому предприятию; и там, и здесь интересовались доходами госпожи де Сузей, но ее новая кухарка с самого начала созналась булочнику в своем полном неведении на этот счет.

Удивляло то, что никогда не говорилось ни о ренте, ни об аренде.

Не было и долгов. И вообще никаких стесненных обстоятельств!

Доктор Абель Ленуар? Вы думаете, что без ваших догадок не приписывали ему эти чудеса?

Но все ошибались. Доктор Абель Ленуар каждые полгода посылал счет в особняк вдовы де Сузей, и его регулярно оплачивали.

Как бы там ни было, но благодаря заботам доктора Ленуара молодой господин де Сузей на глазах набирался сил и возвращался к жизни. В первые месяцы его видели с обмотанной шарфом правой рукой, спустя полгода шарф исчез, однако молодой человек, правя кабриолетом, по-прежнему держал вожжи левой рукой.

Зато правой изящным жестом подносил ко рту сигару.

В первый раз, когда он вышел из дома без повязки, его сопровождал доктор, словно проводя серьезный эксперимент или испытание.

По возвращении доктор, похоже, остался доволен. Абель Ленуар находился в это время в зените своей славы. Его красивое лицо, которое знал весь Париж, обрамляли густые волнистые волосы, и лишь серебрившиеся в них отдельные нити намекали на возраст – ему уже исполнилось сорок лет.

Говорили, что в юности он был похож на героя сентиментального романа. С врачами такое бывает редко. Случайность, веселая богиня, забавлявшаяся всякими шуточками, обычно бережет ангельские лица для министерских служащих.

Теперь возраст уже не позволял доктору Ленуару походить на ангела, а наш век недостаточно любит святых, чтобы я рискнул употребить это слово в отношении самого обходительного из знакомых мне людей. Этим словом я боюсь скомпрометировать его в глазах дам. В общем, он был слишком красив для врача, вот все, что я хочу и могу сказать. В жизни он немало страдал, немало препятствий преодолел, и безупречное прямодушие юности превратилось в ту чеканную мужественность, что всегда отличает славного, побывавшего в боях солдата.

Многие его любили, хотя друзей в общепринятом смысле слова у него не было. Зато были заклятые враги, которые втайне вели с ним непримиримую борьбу.

Он жил один, добро творил не напоказ и преданно служил науке. Окружал его всегда некий ореол тайны, поскольку большую часть жизни он посвящал какому-то делу или творчеству, о котором не ведал никто.

Многие из обширного круга его пациентов, состоящего как из богатейших сановников, так и нищих бедняков, насмешливо улыбнулись бы, заговори я так при них о докторе Абеле.

Люди часто проходят мимо, не замечая героев и героических поступков, потому как поступки хранят присущую величию скромность, а сами герои не отличаются болтливостью.

Самый большой шум возникает всегда вокруг пустяков, и если вы слышите громкий голос, что очаровывает своим повествованием вселенную, поднимите глаза, присмотритесь внимательно и, несомненно, увидите маленького человечка, который вопит из окошка своего полуподвала.

Кое-кто еще помнит странные слухи, ходившие когда-то о докторе Абеле: толки о борьбе, которую он по-рыцарски вел против целой армии злоумышленников, в существование которых мирный обыватель не верил и до сих пор не верит. И все-таки великая любовь к ближним, чуткое сердце, львиное мужество, безоружная рука, добродетель и неимоверные усилия не поколебали мощную твердыню порока и преступления.

В свое время очень туманно намекали, что доктор Абель Ленуар был другом и даже помощником судебного следователя господина Реми д'Аркса, который погиб, пытаясь привести на скамью подсудимых главарей Черных Мантий.

Сейчас мало кто помнит эту мрачную историю, когда умный и честнейший молодой человек умирал в отчаянии, спасая свою честь и доброе имя семьи, раздавленный так называемой административной мудростью. Он умер, обвиненный в безумии глухими слепцами, тогда как зло, охраняемое патентованной глупостью и алчностью, безнаказанно продолжало свою устрашающую деятельность.

Низшие полицейские чины и представители высшей судебной власти отвечали Реми д'Арксу одно и то же: «Черных Мантий не существует».

После смерти несчастного мученика административной рутины другой безумец столкнулся с главарями страшной организации и стал бороться с ними, невзирая ни на их палачей, ни на препятствия, чинимые государственным аппаратом. Этот безумец дважды рисковал собственной жизнью, и, как Реми д'Аркс, оказался в положении преследуемого как теми, кто угрожал обществу, так и теми, кто, безусловно, считал себя защитником все того же общества.

Этим безумцем и был доктор Абель Ленуар.

Битва проходила без свидетелей. Те, кто догадывался о сути дела, отошли уже в мир иной, а те, кто мог бы еще что-то вспомнить, не верили самим себе. Доктор Абель же постарался окутать прошлое густым туманом забвения. И это ему удалось.

Когда кто-то вдруг упоминал случайно о Черных Мантиях, он первый улыбался и говорил глубоким вибрирующим голосом:

– Неужели вы верите в эти выдумки? Правосудие постановило: Черных Мантий никогда не существовало.

И конечно же, их не было и, разумеется, нет, за исключением тех нескольких человек, которые, называемые главарями сообщества, проходили по нелепому делу полковника Боццо-Корона, благодетеля всех обездоленных и известного филантропа, а все остальное – досужие выдумки.

Однако нам пора возвращаться в особняк семьи де Сузей, спокойный и молчаливый в своем невеселом одиночестве, а вернувшись, следует упомянуть еще и об искренней близости господина Жоржа, юного хозяина дома, и господина Альберта, его секретаря, который всегда приглашался к столу вместе со всей семьей де Сузей.

Альберт, как мы сказали вначале, олицетворял собой радостную, солнечную сторону жизни, тогда как Жорж представлял ее печальную и болезненную изнанку.