Джон Стэк - Корабль Рима

Септимий имел представление о том, как живут сенаторы, но ему еще не приходилось бывать в таких домах, как у Сципиона. Аттику же дом казался воплощением роскоши и богатства, которые он видел на Форуме. В атриуме было тихо и спокойно — шум и суета улиц остались далеко позади, а дом казался необитаемым. Одна открытая сторона атриума — напротив входа — вела внутрь здания. В благоговейном молчании они шли за консулом, но он вдруг остановился и обернулся.

— Подождите тут, — приказал Сципион. — Мои слуги отведут вас в одну из ванн. Потом идите в помещение для охраны и ждите дальнейших указаний.

— Слушаюсь, консул, — в один голос ответили Аттик с Септимием, но сенатор уже вышел из атриума, направляясь во внутренние покои.

Оглядывая атриум, Септимий тихонько присвистнул. Мебели тут было мало, но все свидетельствовало о богатстве хозяина: от искусных мраморных бюстов предков Сципиона до золоченой мозаики на стенах. Через несколько секунд появился раб. Ни слова не говоря, он повел Аттика и Септимия в глубь громадного дома.

Сципион медленно опустился в горячую, почти обжигающую воду. Пар, заполнивший комнату, уже заставил каждую пору кожи выделять пот, и, хотя влажный воздух поднял температуру тела, мозг сенатора сопротивлялся необходимости погрузиться в воду, заполнявшую выложенную мозаикой ванну. Стиснув зубы, Сципион терпел, пока кожа не привыкнет к высокой температуре, затем расслабился и предался размышлениям. Подумать было о чем, но ему всегда казалось, что простые жизненные ритуалы, такие как принятие ванны, помогают привести мысли в порядок. Первый шаг в этом процессе — сосредоточиться на процедуре. И только потом он обретет спокойствие, необходимое для того, чтобы увидеть до сих пор скрытые решения каждой проблемы.

— Горячее, — пробормотал он и тут же услышал шлепки босых ног раба, бросившегося исполнять его приказание.

Слуга подбросил дров в расположенный под полом котел, который нагревал ванну кальдария. Тело вновь среагировало на повышение температуры: пульс усилился и возникло ощущение легкости и эйфории.

Не в силах больше терпеть, Сципион подал знак слугам вытащить его из ванны. Два мускулистых раба, истекавшие потом в наполненной паром комнате, подняли обмякшее тело сенатора и уложили на покрытый полотенцем мраморный стол. Рабыня принялась втирать ароматическое масло в распаренные, разогретые мышцы, удаляя избыток масла закругленной металлической лопаточкой. Сципион, впервые за много дней почувствовавший себя чистым, направился в соседнее помещение, тепидарий, где погрузился в теплую, кристально чистую воду, поступавшую из водоносного слоя прямо под домом. Температура воды в этой ванне на два градуса превышала температуру тела, и Сципион молча лежал, расслабившись. В помещении присутствовал только один раб, готовый выполнить любое распоряжение хозяина. Сципион не обращал на него внимания, считая раба частью остановки своей личной ванной. После тесноты и скученности галеры, доставившей его из Сицилии, он наслаждался одиночеством.

Мысли его прервал тихий стук в дверь тепидария. Открыв глаза, Сципион посмотрел на дверь, уже зная, кто за ней стоит, и улыбаясь при мысли о том, что увидит родное лицо.

Он немного помедлил, чтобы растянуть приятное ожидание.

— Входи.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина. Она двигалась с привычной грацией аристократки, занимающей высокое положение в обществе; благородная осанка делала ее выше ростом. Женщина отличалась классической красотой: темные карие глаза и длинные рыжие волосы; рот приоткрыт в полуулыбке. Присев рядом с ванной, она повернулась к мужу.

— Добро пожаловать домой, Гней, — нарушил тишину нежный голос.

— Как хорошо дома, Фабиола, — ответил Сципион, обрадованный приходу жены. Голос выдавал искренность его слов.

На Фабиоле была надета элегантная стола из тонкой шерсти с разрезом, поднимавшимся выше колена, и открывшееся стройное бедро заставило Сципиона пошевелиться — его чресла вспомнили жаркие ночи, проведенные в супружеской спальне. Это не укрылось от Фабиолы, и она мысленно улыбнулась, довольная тем, что вызывает желание у самого влиятельного человека Рима.

— Я не ждала тебя так скоро. — Ее голос выдавал беспокойство неожиданным возвращением мужа.

— Удача отвернулась от нашей армии на Сицилии, — ответил Сципион. — Карфагеняне блокировали побережье и перерезали пути снабжения. Если ничего не предпринять, наша армия не переживет этой кампании.

Старший консул пристально смотрел на жену, ожидая ее реакции. Она была очень умной женщиной, и Сципион часто проверял на ней свои идеи. Фабиола высказывала ценные мысли и суждения по любому вопросу, и он обнаружил, что их точки зрения почти всегда совпадают.

— Это шанс, — произнесла она после целой минуты молчания. — Шанс для тебя, Гней.

— Я тоже так думаю, — кивнул Сципион. — Мы уже нанесли поражение карфагенянам на суше. Со временем мы столкнули бы их в море, откуда они пришли. Еще одна победа для легионов. Еще одна провинция для Республики. Ничего нового и волнующего для народа Рима.

— Но теперь карфагеняне подняли ставки, — прибавила Фабиола, поощряя Сципиона высказаться, хотя уже знала, что он задумал.

— Да, — кивнул Сципион, — они подняли ставки и изменили правила игры. Никогда еще наши легионы не сталкивались с подобной опасностью. Эта угроза взбудоражит плебеев, разбудит их воображение. Их внимание будет привлечено к сицилийской кампании. Прежде она считалась ничем не примечательной, но теперь выходит на первый план.

— И ты спасешь легионы.

Фабиола улыбнулась, ощущая приятное волнение от мысли, что ее муж определяет судьбу такого количества людей.

— Я спасу легионы, — согласился с ней Сципион. — Построю флот, который разобьет карфагенян, и народ будет приветствовать это новое доказательство силы, новое расширение нашей власти.

— Они полюбят тебя и потребуют, чтобы ты нарушил традицию и остался старшим консулом еще на год.

Фабиола упомянула о желанной награде, которую они часто обсуждали.

— И я наконец отменю глупые правила, ограничивающие пребывание в должности старшего консула одним годом, и продлю свою власть еще на год.

Фабиола вдруг встала, не отрывая взгляда от глаз мужа; исходившая от него сила кружила голову, наполняла воздух в комнате невидимой энергией, которая притягивала ее к Сципиону. Тело женщины изогнулось дугой, стремясь приникнуть к источнику этой силы.

— Оставь нас, — приказала она рабу, который мгновенно исчез за дверью.