Майкл Форд - Кровное родство

— Если ты так хочешь.

Он опустил голову и завязал амулет у себя на шее. При виде амулета на груди друга, Лисандру немного полегчало.

— Перестань хмуриться, — сказал Демаратос. — Этот пир запомнится нам надолго.

Лисандр зашел в казарму и заметил Идаса, покорно ждущего его у постели.

— Я слышал, кое-кого пригласили в Речной Камыш, — одеваясь, сказал Леонид. — Поздравляю.

Только появившись в казарме, Лисандр не очень доверял Леониду, второму сыну Клеомена, спартанского царя. Он ошибочно принял нерешительность принца за трусость, но после сражения с персидским полководцем Вомисой его сомнения рассеялись. Заняв его место в первой фаланге, Леонид сражался как лев, получивший свое имя в честь этого хищника.

— Не спеши поздравлять его, — предупредил Прокл.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Лисандр.

— Видишь ли, — ответил Прокл, — я слышал, что Филарх Пелей не выносит глупцов и юнцов.

— Чушь, — возразил Леонид. — Он заслужил право сидеть рядом с самыми храбрыми воинами Спарты.

Стоя у кровати, Лисандр вытерся насухо и причесался расческой из слоновой кости. Когда Идас протянул ему тунику, юноша заметил, что у того трясутся руки.

— Тебе нечего бояться, — сказал он, надевая тунику через голову. — Если кто-то бьет своих слуг, это не значит, что все такие.

Идас натянуто улыбнулся, но ничего не ответил. Он протянул Лисандру новый красный плащ — старый разорвался в клочья и потерялся в сражении с армией Вомисы.

Почему-то спартанский плащ, которым он раньше гордился, теперь вселял в Лисандра неуверенность. Грубая красная шерсть казалось, давила на плечи, ему было в нем неуютно.

— Ты сам откуда будешь? — спросил он илота.

— Я из Мессении,[4] — ответил Идас. — Мы пасли скот на западной стороне гор и пришли сюда, когда умер мой отец. Мы живем в поселении илотов.

— В котором?

— Близ Амиклов, — ответил Идас. — Оно принадлежало одному старому эфору, но он умер.

Лисандр вздохнул. Мальчик говорил о его деде.

— Моя семья тоже из Мессении, — сказал Лисандр, стараясь не поддаваться чувству утраты, которое охватило его при упоминании Сарпедона.

Илот не ответил, напряженно глядя на плащ нового хозяина.

— Я скоро вернусь, — пообещал рабу Лисандр. — Держись подальше от всех, и никто тебя не тронет.

Идас слегка поклонился. Лисандр вышел из казармы.

Демаратос ждал его у тропинки, которая вела к городам. Наставника, который мог бы командовать ими, еще не было, и молодые люди спокойно направились в сторону Речного Камыша.

У Лисандра урчало в животе. Прошлым вечером он лично зажег погребальный костер с телом деда, после чего ему с большим трудом удалось проглотить немного еды.

— Идем быстрее, — сказал он. — Я проголодался.

Они шли по окраине, мимо того, что осталось от пира минувшего дня: брошенных на землю обглоданных до костей туш жареных овец и поросят, пустых кувшинов из-под вина. Лисандр заметил нескольких илотов, подметавших и рубивших дрова. Кругом стояла тишина — сегодня никто из периэков не работал.

Юноша встретил илота, несшего бурдюк с водой. Бросилась в глаза его мускулистая спина, что было несвойственно илотам, к тому же он не казался столь изможденным, как многие, работавшие на полях. Мужчина заметил, что Лисандр наблюдает за ним, и бросил на него подозрительный взгляд. От избавления от персидского нашествия прошел всего день, а между спартанцами и илотами зарождалось прежнее недоверие, расползавшееся по городу точно плесень.

Над рекой звучали громкие раскаты смеха и крики. Лисандр и Демаратос пересекли мост, разглядывая огромное здание казармы. Похоже, когда-то это была двухэтажная конюшня.

— Ты точно знаешь, что они нас ждут? — спросил Лисандр Демаратоса.

— Не волнуйся, — успокоил его друг. — Сегодня вся Спарта провозглашает тосты в нашу честь.

К стенам казармы были приставлены щиты, на стойке ощетинились длинные копья.

Вдруг дверь распахнулась, и из нее, шатаясь, вышел спартанский воин. Он пробежал мимо Лисандра к ограде и наклонился — его начало рвать.

Демаратос скорчил кислую мину.

Опорожнив желудок, воин обернулся и вытер рот могучей рукой.

— Привет вам, молодежь, — невнятно произнес он, — прошу извинить, смесь Пелея не для моего желудка.

Демаратос сделал шаг вперед.

— Нас пригласили на пир, — заявил он.

Спартанец поднял брови, изобразив удивление.

— Правда? Знаете ли, это Речной Камыш. И вы оба считаете, что здесь для вашего брата найдется место?

Лисандра нервировал тон, каким спартанец произнес эти слова.

— Я прикончил Вомису копьем, — сказал он.

Улыбка исчезла с лица спартанца, и он вдруг протрезвел.

— Так это был ты? Да, теперь я вспомнил. Ты объявил о начале погребального ритуала Сарпедона. Ты Лисандр, верно?

Лисандр кивнул, затем указал на Демаратоса.

— Это Демаратос. Он спас внучку эфора Сарпедона, увезенную на персидский корабль.

— Мое имя Фалерий, — представился воин. — Пелей ждет вас. Идите за мной.

Простые слова в его устах прозвучали не как приглашение, а как приказ.

Спартанец подвел их к двойной двери столовой.

— Если Пелей ждет нас, — прошипел Лисандр, — к чему все эти вопросы?

— Для спартанцев это привычное дело, — ответил Демаратос, поспешая за Фалерием. — Им хочется знать, из чего сделаны новички.

Спартанец распахнул двери, и Лисандру в ноздри ударил воздух, насыщенный тошнотворным запахом пота и еды.

За длинными деревянными столами сидело не менее сотни человек. У многих на лицах образовалась корка от запекшейся крови, их руки и ноги были перевязаны кусками ткани, оторванными от плащей. На столе возвышались караваи хлеба, наполненные кусками мяса большие деревянные блюда и несколько кувшинов.

Спартанцы умолкли, развернувшись друг за другом, и пристально уставились на Лисандра и Демаратоса.

Фалерий сел на скамью рядом со спартанцем с черными, как уголья, глазами. У того был приставной деревянный нос, закрепленный на лице ремнями.

«Пелей, их командир», — подумал Лисандр.

Неторопливо встав со скамьи, Пелей повернулся к ним. В помещении воцарилась тишина.

— Эти два храбреца выступили против персидского полководца, — произнес он.

Все уставились на юношей.

— Давайте поприветствуем их! — громко произнес Пелей.

Помещение наполнилось возгласами, воины на одной из скамей подвинулись, чтобы освободить гостям место.

Лисандр и Демаратос сели. Им предложили еду. Лисандр занялся бараньими ребрами.