Черный терем. Первый русский царь Иван Грозный и его жены – как любовь определяла политику и как политика определяла любовь - Максим Юрьевич Эвальд

После смерти Ивана Васильевича на престол взошел его второй сын Федор Иванович. Он сразу созвал регентский совет, решивший удалить Марию Нагую вместе с ее сыном Дмитрием на житье в город Углич. Ранее Дмитрий получил Углич в княжение: это уже было традицией.

К удалению Марии Федоровны и ее родни приложил руку, вероятно, и Борис Годунов. Он со своими советниками обвинял Нагих в измене. Но Нагие не единственные, от кого он постарался избавиться: многие, кому благоволил Иван Грозный незадолго до своей смерти, были высланы.

Без сомнения, все обвинения в изменах были надуманными. Хитрый, дальновидный и амбициозный Годунов уже тогда начал прокладывать себе дорогу к царскому престолу, так что Нагие стали бы для него помехой. А шансы занять трон у Бориса имелись, ведь у Федора не было сыновей.

Что касается конкретно Нагих, то в Углич вместе с царицей отправился Федор Федорович (ее отец) вместе с сыновьями. Трое сыновей Александра Нагого тоже были удалены от двора: Андрея отправили в Арск, Михаила – в Кокшайск, Афанасия – в Новосиль. Дядя царицы Семен Нагой с сыном Иваном уехал служить в Васильсурск.

Федор Иванович позаботился, чтобы Мария и ее сын ни в чем не нуждались в ссылке, как утверждает Горсей. С ней отправился большой штат прислуги, везли платья, драгоценности и все необходимое, чтобы жить на широкую ногу. Но при этом, вопреки традиции, как вдова царя Мария Нагая не получила собственного удела и в Угличе не имела распорядительных прав.

К тому же новый царь запретил духовенству поминать его брата Дмитрия при богослужениях, поскольку считал его незаконнорожденным. И был, в общем-то, прав, ведь с точки зрения церкви брак Грозного с Марией Нагой не имел силы.

Мария Федоровна со своим сыном и родней зажила в Угличе. Средства на содержание бывшей царицы, ее сына и двора поступали от назначенных в Углич дьяков, включая Михаила Битяговского. Но выплаты были нерегулярными. Своего сына Дмитрия Мария Федоровна воспитывала в ненависти к Борису Годунову и другим боярам.

Прошло несколько лет, и на женщину обрушилось огромное несчастье: в 1591 году ее сын погиб при подозрительных обстоятельствах.

К этому случаю мы еще вернемся позже, когда будем говорить о наследии Ивана Грозного и его жен. Пока скажем лишь о том, что касается непосредственно Марии.

Убитая горем мать, лишившаяся единственного ребенка, устроила страшный скандал. Она кричала, что ее сына умертвили нарочно, избивала поленом няньку юного царевича. Сбежавшиеся горожане тотчас устроили самосуд и расправились с теми, кого Мария Федоровна указала в качестве убийц юного царевича, а именно: Михаила и Даниила Битяговских, Никиту Качалова, Осипа Волохина.

После смерти Дмитрия началась следственная комиссия, известная как Угличское дело. Следствие постановило, что сын умер из-за недосмотра Нагих, а также обвинило этих же Нагих в том, что по их вине погибли Битяговские и другие. Федор Федорович Нагой, отец Марии, в ходе этого следствия был подвергнут допросам и пыткам, а затем сослан в одну из отдаленных областей Русского царства. В Москву он больше не вернулся, его дальнейшая судьба неизвестна.

Что касается Марии, то у нее от душевного потрясения начали выпадать волосы, с рук слезала кожа. Решением комиссии ее насильно постригли в монахини под именем Марфы. В какой именно монастырь ее сослали, точно не известно: это был либо Судин монастырь на Выксе близ Череповца, либо Николовыксинская пустынь. В общем, довольно глухие места. Братьев бывшей царицы тоже ждало наказание за «недосмотр» за царевичем: их посадили в темницу.

Следующие семь лет Мария-Марфа провела в заточении в монастыре. В 1598 году царь Федор Иванович скончался. Борис Годунов успешно достиг своей цели и занял царский престол. Положения Марфы это не улучшило. Но спустя несколько лет, в разгар Смутного времени, ей снова довелось сыграть свою роль в политических событиях.

Мария Нагая и Лжедмитрий I

В начале XVII века в Польше объявился человек, выдававший себя за чудом спасшегося в Угличе царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного и Марии Нагой. По наиболее признанной версии, этим человеком был бывший дьякон Чудова монастыря Юрий (Григорий) Отрепьев.

Слухи о Лжедмитрии поползли по Руси в 1604 году. Тогда же царь Борис Годунов вызвал Марфу (Марию Нагую) в Москву из монастыря и устроил ей допрос. Но Марфа отказалась что-либо сообщать ненавистному ей царю. Эта сцена была описана Исааком Массой, а за ним – историком Николаем Костомаровым. Вот что он сообщает:

«Он, говорят, велел привезти мать Димитрия в Новодевичий монастырь; оттуда привезли ее ночью во дворец тайно и ввели в спальню Бориса. Царь был там с своею женою. „Говори правду, жив ли твой сын или нет?“ – грозно спросил Борис. „Я не знаю“, – отвечала старица. Тогда царица Марья (жена Бориса) пришла в такую ярость, что схватила зажженную свечу, крикнула: „Ах ты б…! смеешь говорить: не знаю – коли верно знаешь!“ – и швырнула ей свечою в глаза. Царь Борис охранил Марфу, а иначе царица выжгла бы ей глаза. Тогда старица Марфа сказала: „Мне говорили, что моего сына тайно увезли из Русской земли без моего ведома, а те, что мне так говорили, уже умерли“. Рассерженный Борис приказал отвезти старицу в заключение и держать с большею строгостью и лишениями».

Летом 1605 года Лжедмитрий I вступил в Москву, где сделал Марфу объектом своего внимания: доверенные лица забрали ее из монастыря, а самозванец встретил ее на окраине Москвы в окружении придворной свиты и городского населения. При всем собравшемся народе Марфа Федоровна признала Лжедмитрия своим сыном и вместе с ним торжественно въехала в столицу.

В Москве женщина поселилась в кремлевском Вознесенском женском монастыре, в специально подготовленном для нее комплексе келий. Инокиня Марфа присутствовала при венчании Лжедмитрия на царство, участвовала в официальных встречах и церемониях, а также принимала у себя невесту самозванца – польскую красавицу Марину Мнишек. Остававшиеся к тому времени в живых Нагие получили свободу, им вернули чины и имущество. Они же присутствовали потом на свадьбе своего «родственника» с Мариной Мнишек.

Но чуть позже из России в Польшу приехал один швед с тайным поручением – якобы от Марфы Федоровны. Ему было наказано довести до поляков, включая старого Ежи Мнишека (отца Марины), следующие сведения: на московском престоле сидит вовсе не ее сын, а самозванец и расстрига. Поводом для выдачи Лжедмитрия Марфой стало, по сообщению посланника, желание самозванца выбросить из угличской церкви гроб с останками настоящего царевича Дмитрия.

Неизвестно, действительно ли Марфа Федоровна передала что-то подобное полякам. Возможно, что она вообще была не в курсе происходящего, а послание было сфабриковано боярами, желавшими сместить Лжедмитрия с московского престола.

В 1606 году против него оформился заговор, а вскоре вспыхнуло восстание. Бояре объявили, что это вовсе не