Стратегия победы. Разгрома 1941 года не было - Елена Анатольевна Прудникова

Результатом стало общее отставание связного дела в Советском Союзе и, как следствие, отставание армейской связи. А как это выглядело «на местности», описано у Иринархова:

«Связь штаба округа, армий, соединений и частей КОВО базировалась, в основном, на постоянных телефонных и телеграфных линиях Наркомата связи СССР, что не обеспечивало полной секретности переговоров»[64].

Это во-первых. А во-вторых, накануне войны через границу отправились сотни немецких диверсантов – резать провода, так что советские войска довольно быстро оказались почти без проводной связи. Оставалось полагаться лишь на рации. Но части округа были укомплектованы ими, в лучшем случае, на 50–60 %.

«Так, в штабе 15-го механизированного корпуса имелись только две радиостанции вместо положенных по штату восьми.

Небольшое количество радиостанций… находившихся на вооружении механизированных корпусов, были маломощными, коротковолновыми. Например, дальность действия 5АК не превышала 25 км, и то при работе на месте. В мехкорпусах имелось небольшое количество радиофицированных танков (! – Е.П.), но они были распределены неравномерно между частями…»[65]

Естественно, все прочие недостатки, отмеченные в «Акте приема – передачи», тоже никуда не делись.

Наконец, РККА была армией мирного времени. Не зря руководители государств стараются обкатать свое войско во всех возможных конфликтах. У СССР, при его масштабах, конфликтов было явно недостаточно. А если у армии нет боевого опыта – значит, его нет.

Противостояла же нам на западных границах лучшая армия мира – и не потому, что имела много танков и самолетов. У немецкой армии была высочайшая культура ведения боевых действий, возглавлялась она потомственным прусским офицерством и воевала к тому времени уже два года. Немцы брали не грубой силой, а в первую очередь феноменальной организацией, взаимодействием войск, тактическими находками. Против любой силы они выставляли мастерство – и побеждали, в точном соответствии со словами Суворова: «Бить не числом, а умением». Поэтому, несмотря на количество танков, самолетов и пр., в комплексе немецкая армия намного превосходила нашу.

Гитлер, кстати, об этом прекрасно знал. Как и об усилиях привести РККА в должный порядок. По-видимому, эти усилия приносили плоды, потому что, выступая на секретном военном совещании 9 января 1940 года, он сказал: «Хотя русские вооруженные силы и глиняный колосс без головы, однако предвидеть их дальнейшее развитие невозможно. Поскольку Россию в любом случае необходимо разгромить, то лучше это сделать сейчас, когда русская армия лишена руководителей и плохо подготовлена…» Тогда же, кстати, он сказал: «Тем не менее и сейчас нельзя недооценивать русских…»

А стало быть, следовало принять, кроме общих, и специальные меры. Впрочем, специальные меры следует принимать в любом случае, поскольку они всегда резко повышают шансы на победу.

Мы говорим о немецких агентах.

«План поражения» образца сорок первого года

Никогда не поверю, чтобы ты, с твоим-то хладнокровием и предусмотрительностью, об этом не позаботился.

Элеонора Раткевич. Превыше чести

В ноябре 1941 года бывший посол США в Советском Союзе Д.Э. Дэвис опубликовал статью в британской газете «Санди экспресс», в которой рассказал следующее. Через несколько дней после нападения Гитлера на СССР его спросили: «А что вы скажете относительно членов пятой колонны в России?» Он ответил: «У них таких нет, они их расстреляли». Дэвис имел в виду процессы 1936–1938 годов, в том числе и «заговор генералов».

Но откуда, собственно, следует, что «пятая колонна» была уничтожена полностью? В конце концов, мотив-то был мощнейший. Неужели ни один генерал, прекрасно понимавший, чем закончится столкновение Красной Армии и вермахта, не задумывался над возможностью купить себе жизнь и определенный уровень благосостояния в будущем германском протекторате? А почему, собственно, нет?

Военная контрразведка, плотно занимавшаяся в июле 1941 года причинами разгрома Красной Армии на западных границах, придерживалась противоположного мнения – там считали, что заговор как раз таки есть. Конечно, от этих документов историки небрежно отмахиваются – ну мы ведь все знаем, что это за контора, как там лепят дела и какие методы применяют. Все это еще в конце 80-х в журнале «Огонек» нагляднейшим образом объяснили, да…

Впрочем, если посмотреть, кого хватали в 1941 году чекисты, ясной картины все равно не получится. С одной стороны, генерала могли расстрелять не только за измену, но и за трусость, халатность, дезертирство. В случае с тем же бывшим командующим ЗапОВО Павловым суд не стал заморачиваться возней с заговором – дело муторное и несвоевременное, а приговор-то все равно один. С другой стороны, многие возможные предатели находились в то время вне зоны досягаемости особистов – кто в плену, а кто и гораздо дальше. С первыми разбирались уже после войны, со вторыми – никогда, ибо какой спрос с мертвых?

Однако Павлова и еще некоторых военных в высоких чинах в заговоре все-таки обвиняли. История это давняя, тянется еще с 20-х годов, со времен советско-германской «дружбы армиями», проходит через войну в Испании, через сорок первый год, послевоенные армейские репрессии и не заканчивается, а обрывается хрущевскими реабилитациями[66]. Впрочем, то, что было после войны – это уже другая история и другой противник. Предвоенные заговорщики контактировали, большей частью, с немцами и японцами, да еще с поляками – но поляки после 1939 года были не в счет.

Как они могли действовать? Тухачевский, находясь под арестом, дал подробные показания, в том числе собственноручно написал так называемый «План поражения». Документ этот состоит из двух частей. Первая часть, «стратегическая», опубликована – в ней маршал подробно и не слишком сложно, применяясь к уровню следователей, рассказывает о сценарии будущей войны, как выглядит предполагаемый театр военных действий и почему при данном расположении наших войск СССР обречен на поражение. В 1941 году такая подстава на стратегическом уровне едва ли была возможна – в Кремле очень внимательно следили за действиями военных. Но вот что касается второй части, то описанная там деятельность не отслеживаема в принципе (пока не сработает, конечно – но когда сработает, поздно предохраняться).

Опубликованный «План поражения» заканчивается следующей фразой: «Показания о вредительской работе будут изложены мною дополнительно». «Вредительская работа» – это, говоря современным языком, саботаж. Мелочь вроде железного болта, но если этот болтик сунуть в шестеренки огромной машины… И вот эту, вторую часть показаний, не видел никто и никогда. А очень жаль – возможно, там нашлось бы много знакомого по сорок первому году.

Наряду с обычным раздолбайством, в хронике июня сорок первого иной раз попадаются примеры поведения командующих разных уровней, выходящие за рамки обычного советского бардака – за который, если