Призрак Адора - Шервуд Том

И новый залп холостых пушечных зарядов. Когда же успели зарядить-то? Молодцы, ох, молодцы, злодеи! Ещё не рассеялся дым, а снизу прибежали и заняли свои места десяток матросов. Последним вскочил в строй и замер, застыл Оллиройс.

– Виват, братцы! – выкрикнул я. – Виват!

Строй стоял неподвижно. Проваливалось в море солнце. Едва ощутимо покачивалась палуба. Тихо поскрипывал такелаж.

– Мы уходим сегодня! Так что, братцы, на берег вам сойти не придётся.

Я перевёл дух.

– Всем нам приходилось не раз убегать от пиратов. Сегодня мы гонимся за ними! Но это не просто пираты. Наёмники, которые своё дело знают. Никого из нас не учили убивать специально. А их учили. Но все вы уже видели их. Они лежали вот здесь, на этой вот палубе. Столько же их легло в землю. Подумайте, кто-то за морем решил, что можно приплыть в Англию, похитить англичанина и сделать его рабом! Никогда этого не будет. Мы их найдём. Земля большая, но бежать им некуда. Поэтому. Забудьте на время об отдыхе. Вместо прогулки на берег – всем двойная порция рома. Дежурная вахта получит после смены. Леонард, сделаешь?

Даже он был в красном, ничем не отличался от остальных.

– Вы приказываете, мистер Том, я выполняю.

– Тогда всё. Оружие чистить, корабль к отходу готовить. И вот ещё. У кого есть какие-то соображения или вопросы – сообщите через боцмана. Я готов поговорить с каждым.

Уходя с палубы, я заметил, что у входа в ютовые помещения сидит, выставив по сторонам длинные белые усы, внимательный кот. Вдруг мне захотелось побыстрее с палубы его убрать, потому, что я ожидал, что сейчас матросы шумной ватагой ринутся к камбузу занимать очередь за ромом. И мне было бы немного стыдно перед котом за проявление этой простительной, в общем-то, слабости. Но как бы не так! Ни один человек даже не пошевелился. Я уже вошёл в каюту (придержал дверь, пропуская в неё усатого гостя), и только тогда послышался с палубы невнятный возглас – команда, после которой дружно загрохотали матросские башмаки.

Странное чувство теснило мне грудь и приводило в такое волнение, что я заговорил с котом.

– Знаешь, – сказал я ему, – я как будто ребёнок, который нашёл вдруг волшебную шкатулку со вселенскою силой. И это такая сила, что можно двигать горы и осушать моря. И сидит во мне чувство, что я для неё как будто и глупый, и маленький. Но поздно: крышка открыта, сила выскочила, прилипла к пальцам. Надо с ней что-то делать, а что – понять не могу. Ума не хватает. Тут же и страшно: что если натворишь такого, чему ужаснёшься и чего не исправишь… Понимаешь меня?

Кот дёрнул хвостом и моргнул.

– Вот, например, моя команда. Бывалые, взрослые люди. Я – вполне определённо ребёнок рядом с ними. А они стоят не шелохнувшись. Виват кричат… Неловко. Да если бы моя заслуга, а то ведь это Энди и Бариль команду-то муштровали, на манер военного корабля порядки. И мне, мальчишке, в руки: распоряжайся! Не в солдатики поиграть. Живыми жизнями распоряжаться. Неловко и страшно. Ты понимаешь?

Кот вдруг медленно встал, натопырил усы, подошёл по кровати ко мне и упёрся лбом в мою руку. (Я сидел.) И замер. Подхватив под брюхо, я поднял его на плечо, и он там так же замер, уткнувшись носом мне в щёку.

– Как хорошо, что ты меня понимаешь. Это так важно – иметь с кем поговорить. А у меня ведь и в первый раз так было, когда мы спаслись на острове: нужно было что-то отчаянное делать. Стрелять, угрожать. И у Чагоса, нас тогда два галеона на абордаж прихватили. Сколько человеческой крови пролито. Теперь вот эта беда – Эдд и Корвин, турки, наёмники. Стоун умнее меня. Бариль опытней. Готлиб находчивей. А командовать я должен. Когда же я эту шкатулочку-то открыл? Не помню…

Я задремал. А когда проснулся – была поздняя ночь. В дверь негромко стучали.

РАЗГОВОР С СЕРЫМ ГОСТЕМ

Прибыла шлюпка, сэр. К вам гость, – сообщил Бариль.

Я вскочил с кровати, поймал за лапу вильнувшего в воздухе, падающего на пол кота.

– Зови!

Повернувшись боком в дверях, вошёл в каюту Пантелеус. Пухленький, невысокий, в латаном сером балахоне.

– Ну и шуму наделал здесь ваш “Дукат”! – сказал он, протягивая ко мне руки.

Мы обменялись крепким рукопожатием. Бариль внёс ещё зажжённых свечей. Я ему шепнул, чтобы он позвал Стоуна и принёс что-нибудь от Леонарда. Мы с гостем сели за стол. Кот вскочил на свободный стул и устроился на его спинке, на уровне наших голов.

– То, что стреляли? Но ведь заряды были пустые, без ядер.

– Не только это. Ваша погрузка, построение команды на палубе – весь берег смотрел, подзорные трубы были нарасхват, поверьте. И то, сколько заплачено здешним чиновникам на случай вашего появления. И разбойная шайка, те шесть человек – самые отъявленные были головорезы из местных. И кое-какие слухи о корабле под названием “Дукат”, ползающие по тавернам, лавочкам и кофейням. Даже если бы я не знал о вас раньше, то и тогда решил бы, что такая слава – неспроста. Но я о вас и до этого кое-что знал. Вот только не подумал бы, что буду удирать во все лопатки от человека, с которым мечтал встретиться. Где вы научились так быстро бегать, мистер Черепичный Том?

– Да откуда же, мистер Пантелеус… Но как…

Мой собеседник вскинул руки кверху, отгородившись на миг от меня ладонями, и быстро проговорил:

– Очень, очень многое хотел бы узнать у вас. Как и вы, уверен, желаете расспросить меня кое о чём. Возможность для этого будет. Я решил отправиться с вами . А пока очень важно поговорить о делах. Для этого сейчас самое время. Я слышу звук торопливых шагов в коридоре. Это, наверное, спешит к нам локкский утопленник, мадрасский грузчик и английский капитан Энди Стоун?

– Доброй ночи, джентльмены, – проговорил Энди, входя в каюту.

За ним осторожно протиснулся Бариль, выставил на стол вино и закуски, зазвенел приборами. После короткого приветствия и знакомства Пантелеус заговорил:

– Я никогда не видел, чтобы кто-то так боялся погони и тратил столько денег и сил, выставляя заслоны, как эти турки. Не только в этом порту Магриба наняты злые люди для определённого вида работы в случае появления в гавани трёхмачтовика с названьем “Дукат”. Как я уже упоминал, о вас ползут страшные слухи. Небывалые вещи рассказывают, да. Например, что совсем недавно в Бристоле четырнадцать человек напали на двоих, предварительно заманив их в ловушку, и все четырнадцать – убиты. А эти двое бросились в погоню за тем, кто всё это устроил. Неудивительно, что и местным кровопускалам они оказались не по зубам. Простите, джентльмены, за моё многословие: это печать профессии. Неизменно приходится забалтывать больных, отвлекая их от страданий. Так вот. Корабль “Хаузен”, на котором посланник турецкого паши Аббас-ага везёт похищенных Эдда и Корвина Дёдли, вышел из нашего порта вчера вечером…

Вскочив, я грохнул кулаком по столу. Подпрыгнули бутылки, вздрогнул на спинке стула пытавшийся подрёмывать кот. (Я быстро погладил его.) Энди сорвал с головы треуголку и запустил её в угол каюты. Ни он, ни я от счастья не находили слов. Мы порывисто обнялись.

– Мы догнали их, Энди! – воскликнул я.

– Вам повезло, – добродушно посмеиваясь, продолжил Пантелеус. – Они попали в хорошую бурю и несколько дней здесь меняли мачту и правили такелаж. Деньги швыряли без счёта. Хотя отчего бы и не пошвырять – здесь они тратили свои деньги, а турецкие государственные золотые монеты настолько испорчены добавлением в них олова, что, говорят, фальшивомонетчики работают на пользу казны Великой Порты, так как в их монетах золота даже больше. Но бешеные суммы своё дело сделали. Бумаги вам должны были задержать, и каждого, кто появится на берегу в красной рубахе, – зарезать. Без отметки местного адмиралтейства из гавани вас не выпустят. Ведь как корабли выходят из порта? Платят пошлину за стоянку, получают отметку и в определённый час направляются к выходу, где предъявляют бумаги дежурящему в шлюпке офицеру. Он даёт отмашку на берег, в крепость, и корабль пропускают. А во всяком ином случае на выходе из гавани нарушителя встречает залп береговой батареи. Так что кое-кто уверен, что вы надёжно заперты здесь. Кое-кто – это француз “Ля Нэж”, по-нашему – “Снег”. Сорокапушечный барк. Кстати, чтоб вы знали, командует им полуголый турок в красных штанах и с длинным кривым ножом-ятаганом. Кроме того, из соседнего порта к нему в пару должен выйти корабль “Царь Молот”. Так называют в южных морях один вид акулы. В порт, где он стоит, уже мчится сквозь ночь хорошо оплаченная эстафета. “Царь Молот” ляжет в дрейф возле выхода из гавани, и только тогда вас выпустят из порта. И две серьёзно настроенные команды возьмут “Дукат” в клещи. А о настроении их известно, что они сами пойдут ко дну или взлетят на воздух, но к “Хаузену” вас не допустят. В связи с этим вот какая новость, джентльмены. Мы отплываем сейчас же. Я привёз с собой местного лоцмана, который сможет провести нас по фарватеру ночью, вслепую. Как только мы поднимем якорь и развернёмся, на берегу возле пушечной батареи ожидающие уже люди разведут огонь с плотным чёрным дымом – это чтобы “Дукат” не расстреляли, пользуясь светом луны. А “Ля Нэж” пусть себе ждёт до утра. Если ваш “Дукат” так быстр, как о нём рассказывают, то потрёпанный бурей “Хаузен” мы догоним ещё на подступах к Дакару, у западного побережья Африки. Да, джентльмены. Известно – и за эту известность сполна заплачено – что “Хаузен” идёт в Турцию не напрямик, через Средиземное море, а вокруг Африки, через Индийский океан. Вот так. Надеюсь, я ничего не упустил и изложил всё достаточно ясно. Командуйте, мистер Том Чёрный Жемчуг.