За Морем Студёным - Дмитрий Китаев

— Стёпка, не трогай его! Он тебе чем мешает?

…

Стояла жара. Над головой, с чистого синего неба, палило солнце. Ладья качалась на волнах. Впереди, на гористом берегу, появились сотни бледно-коричневых домиков и желтоватая крепость. Неподалёку проплывали корабли. Взбиравшимся от синего моря наверх, на пустынные склоны Кавказа, предстал город Дербент.

Степан присел на колени возле монаха:

— Благослови! Долго мне храмов православных не видеть.

Чернец окрестил купца сложенными пальцами руки.

Ладья причалила. Опустили сходни. Купцы зашагали по ним, и очутились на пёстрой шумной пристани. По ней ходили рабы и знатные господа. Мелькали рваные тряпки, цветные кафтаны, и белоснежные чалмы с длинными перьями…

Степан с товарищем поднимались по залитой солнцем узкой улочке. Всё было светло-песчаное, по бокам тянулись квадратные домики. Ходило множество народу, мужчины и женщины в платках, и накидках. Кто-то вёл навьюченных осликов.

Купцы вышли на базар. Степан бросил серебро продавцу фруктов, разложенных на одеяле, и взял парочку персиков. Дав один товарищу, он откусил свой. Они шли дальше, жуя сочные персики.

— Бу нэ чюрэт?! — угрожающе крикнул янычар в красном кафтане какому-то местному жителю. Подошёл второй янычар. С их голов торчали широкие белые шапки, спускаясь кусками ткани за плечи.

Товарищи ушли вперёд.

Из-за низкого домика выглядывало деревце, всё усеянное птичками, непрестанно прыгавшими по веткам. Степан замахнулся, и швырнул в них персик. Птицы с криком разлетелись в стороны. Друзья смеялись.

…

Толпа янычар в ярко-алых платьях, шедших попарно и лязгавших ятаганами, двигалась вперёд меж круглыми коричневыми башнями. Товарищи шагали за ними. Неподалёку, рабочие шустро таскали кирпичи и большие камни. Степан заметил, что кусок стены обвалился — прореху торопливо залатывали.

Купцы приблизились к воротам. Их стерегло двое усатых воинов в чёрных одеждах, с чёрными платками на головах и торчащими оттуда острыми железными луковицами.

— Кто такие? — спросил один по-турецки.

Степан умел связать пару слов на этом языке, и ответил:

— Русские купцы. Мы пришли к Хусейн-эфенди!

— Идите за нами!

…

В светлой комнате, Степан стоял у высокого зеркала, обрамлённого золотыми завитушками. В зеркале виднелся высокий и худощавый мужчина сорока лет. На нём был тонкий бледно-розовый халат из шёлка, весь покрытый изящным золотым узором, поблёскивавшим в лучах света, которые падали справа, из окна. Купец поправил халат возле глубокого выреза на груди. Его грудь вся была в ярко-рыжих волосах. Погладил короткую рыжую бороду. На блестящей лысой голове, на макушке, сидела бледно-розовая тюбетейка в золоте.

В комнату зашёл слуга в красной шапочке с кисточкой:

— Хусейн-эфенди приглашает тебя на прогулку! — деликатно сказал он, по-русски. И поклонился.

…

Степан, и ещё множество других мужчин в высоких тюрбанах, тюбетейках и фесках27, оживлённо болтая, неторопливо брели по верху крепостной стены. Справа, по её краю, шёл ряд небольших светло-рыжеватых зубцов. Подойдя к ним, купец взглянул вдаль — внизу раскинулся весь город, уходящий к синему морю. Среди домиков торчали башенки, и длинные минареты мечетей. У самого подножия стены, виднелся красивый зелёный садик, с вытянутым прудом и фонтанчиками.

Отойдя от края, Степан зашагал вслед за остальными.

…

Мужчины стояли внутри замка, в длинном светлом коридоре.

— Это птицы из Эфиопии! — весело воскликнул по-турецки молодой правитель Дербента, Хусейн, показывая на огромных бело-сине-оранжевых попугаев, сидевших на плечах у темнокожих слуг.

Попугаи яростно вскрикивали, мотая и щёлкая крючковатыми клювами. Степан, заливисто смеясь, пытался засунуть палец им в клюв и схватить за голову.

Хусейн произнёс длинную фразу. К купцу подошёл слуга в красной шапочке, вежливо сказав на русском:

— Я покажу тебе зверя — самого грозного и сильного! Невиданного в России, и где-либо в северных странах. Только будь осторожней!

…

Степан, в окружении янычар, зашёл в большое полутёмное помещение. Хусейн был сзади.

В дальнем углу сидел гигантский лев. Лев медленно вздыхал, и сопел — он дремал. Купец тихо подошёл к могучему зверю. Янычары издали крикнули что-то непонятное. Степан не обратил внимания.

Он погладил льва по мохнатому носу, и лбу. Погладил мягкую пушистую гриву. Почесал за ухом. Зверь заворочался, и заурчал. Он поднял морду, открыл свои большие оранжево-янтарные глаза — и сосредоточенно взглянул в глаза Степану.

Купец убрал руку, и медленно попятился назад. В звере что-то загрохотало, морда озлобилась. Он широко раскрыл пасть с клыками, резко сиганул вперёд — и полетел на купца. Янычары с воплями бросились в разные стороны. Степан в ужасе прыгнул спиной назад — пасть льва со стуком захлопнулась прямо у его рыжеволосой груди. Громыхнула вздёрнутая цепь — лев был прикован к стене.

— О, Господи! — купец отпятился назад, и стал креститься.

Его тут же подхватил за плечи Хусейн, и встревоженно воскликнул по-турецки:

— Я же тебе говорил!

…

Мужчины в тюрбанах шагали по светлому коридору дворца. Его стены, покрытые причудливой вязью, уходили вдаль. По коридору бегали туда-сюда и суетились слуги. Ходили стражники.

Молодой повелитель весело молвил одно слово за другим. Слуга в красной феске поклонился до земли, а затем сказал:

— Клянусь Аллахом, для меня нет большей радости, чем снова видеть тебя, Степан! В Дербенте всегда готовы с честью принять заморских гостей! Но сейчас, я должен оставить тебя, из-за очень важных дел, которые ждут меня, и моих советников. До встречи, друг!

Степан поклонился в ответ, и воскликнул, улыбаясь:

— Взаимно, мой друг!

Хусейн с советниками удалились. От них отстал один человек в большой белой чалме. Этот мужчина подошёл к Степану. Они вдвоём юркнули за угол, в небольшой боковой проход, и встали у стены.

— Я рад тебя видеть, Юсуф-ага! — воскликнул купец. Мужчины крепко обнялись. Юсуф — пожилой, полный и круглолицый, с раскидистой белой бородой без усов — широко улыбался, хлопая Степана ладонью по спине.

— Я тоже! — ответил он по-русски. — Я жду тебя сегодня вечером!

…

Степан решил сходить в сад. Стояла жара. В полуденном зное, палимые солнцем, на скамье