Ольга Крючкова - Небесный Сион

– В твоих словах я ощущаю не ревность и любовь, но – упрёк. Здесь я – донна Агирэс, хозяйка таверны. Я вольна в своих поступках. А там… Что я стану делать в твоём роскошном доме?

Купец привлёк к себе возлюбленную.

– Наслаждаться жизнью.

Та оттолкнула нетерпеливого любовника.

– И только?! Я с ума сойду от скуки сидеть взаперти, подобно вашим женщинам. Да и потом – я католичка.

– Веру можно сменить… – возразил купец. – И тому примеров множество…

Донна Агирэс холодно взглянула на Мактара и поправила лиф платья.

– Э-э-э нет, мой дорогой купец. Вера даётся человеку лишь один раз, также как и жизнь.

Я не желаю становиться мусульманкой и ходить замотанной с головы до ног в чёрный мешок. Да и поздно что-либо менять в моём возрасте… Тем более, что…

Мактар встрепенулся.

– Ты что-то не договариваешь! Ты что-то скрываешь от меня?!

Египтянин силой привлёк к себе.

– Пусти мне больно! – Мадлен пыталась вырваться из сильных объятий Мактара. – Хорошо… я скажу… У меня есть сын, ему пять лет…

Мактар округлил глаза.

– Кто же отец?

Мадлен фыркнула.

– Ты что не догадываешься? Или ты думаешь, что я во время твоего отсутствия тащу в свою постель первого встречного моряка?

Мактар обмяк и сел на кровать.

– Если это мой сын, почему ты молчала целых пять лет? – недоумевал он.

Мадлен пожала плечами.

– Не знаю… Зачем тебе сын, рождённый от католички?..

– Это всё меняет… – задумчиво произнёс Мактар. – Отдай мне ребёнка!

Теперь настал черёд Мадлен удивляться.

– Отдать? Он же – не вещь!

– Я воспитаю его достойно! Обещаю!

Женщина отрицательно покачала головой.

– Он станет мусульманином. Заведёт себе гарем из пяти жён…

– Да! И он будет богат! У меня не так много сыновей. Аллах почему-то посылает мне девочек.

– Нет. – Решительно отказала Мадлен.

– Но могу я, по крайней мере, увидеть его? – взмолился Мактар.

Женщина смягчилась.

– Хорошо. Только не говори ему, что ты – отец.

Мактар не выдержал и воскликнул:

– И отчего люди верят: кто в Аллаха, а кто в Иисуса? Вероисповедания мешают им любить и воспитывать своих же детей! Разве так должно быть?

Мадлен задумалась над словами возлюбленного.

– Я размышляла над этим… – призналась она. – А что, если Бог един, а наша вера – лишь путь, дабы познать его?

Мактар удивлённо воззрился на женщину.

– За такие слова в Египте бы тебя не пощадили… – признался он.

– Да и Валенсии тоже… Меня бы передали в руки инквизиции.

… Перед Мактаром стоял маленький пятилетний мальчик, черноволосый, смуглый, с огромными глазами, похожими на спелые оливки. С первого взгляда определить: кастилианец ли он или египтянин, не представлялось возможным. Он вполне мог быть, как и тем, так и другим.

Мактар подошёл к ребёнку и присел перед ним на корточки.

– Как тебя зовут, малыш? – ласково спросил он.

Мальчик приосанился и гордо ответил.

– Игнацио. В честь святого…

Мактар невольно улыбнулся и погладил мальчика по его чёрным густым волосам.

– А где твой отец?

– Он ушёл в море и не вернулся. Господь забрал его к себе на небеса… – серьёзно ответил тот.

– А кем бы ты хотел стать, Игнацио?

– Капитаном. Иметь свой корабль и ходить в дальние страны… – выпалил малыш.

Мактар снова погладил его по голове.

– Думаю, что так и будет. Ты непременно станешь капитаном самого лучшего корабля.

Шли годы. Аллах отчего-то прогневался на Мактара Эль-Кефа и отнял у него двух сыновей, пощадив лишь дочерей. Порой купцу казалось, что это наказание за любовь к католичке. Но, увы, поделать ничего с собой он не мог. Ибо душа его стремилась в Валенсию.

Мактар постарел, да и прошедшие годы оставили свой неизгладимый отпечаток на лице прекрасной Мадлен.

Купец всё реже бывал в Валенсии. Его одолевали дурные предчувствия, ему хотелось бросить все дела в Александрии, сесть на галеру и отправиться к Мадлен и Игнацио. Как они там? Ведь Мактар не видел их почти два года. Ровно столько дела не позволяли покинуть ему Египет.

И вот однажды, в середине весны, в месяце раби[46], Мактар не выдержал и отправился с одним из своих торговых судов в Валенсию.

Галера попала в сильнейший шторм, купец горячо молил Аллаха, дабы тот позволил ему на склоне лет в последний раз увидеть любимую женщину и сына.

И Аллах смилостивился. Буря стихла, изрядно потрёпанная галера достигла Валенсии. Мактар застал Мадлен в удручающем состоянии. Некогда прекрасная и цветущая женщина превратилась в старуху, ибо неизлечимая болезнь подтачивала её изнутри.

Игнацио, ныне статный юноша, постоянно находился подле матери, оставив свою мечту о море.

– Матушка, прибыл господин Мактар…

Мадлен, вот уже более месяца не встававшая с постели, произнесла:

– Слава Богу… Увижу его перед смертью… И успею покаяться священнику…

Купец вошёл в комнату Мадлен, где они в течение многих лет предавались любовным наслаждениям. Теперь же здесь стоял резкий запах лекарств, но все они, увы, не могли вернуть некогда прекрасную кастилианку к жизни.

Мадлен протянула к Мактару свои иссушённые болезнью руки.

– Ты здесь… Я молила Господа, дабы он позволил увидеть тебя перед смертью…

– А я молил Аллаха, дабы он помог моей галере пережить сильнейший шторм и достичь Валенсии… Я так хотел увидеть тебя и… – Мактар замолк, ибо он хотел сказать: сына, но сдержался, – Игнацио…

– Помнишь много лет назад, когда мы были ещё молоды, я сказала тебе: Бог един, а наша вера – лишь путь, дабы познать его…

– Помню. Я много размышлял над твоими словами… – признался купец.

– Я умираю… Дни мои сочтены… Прошу тебя: позаботься о нашем сыне… – Мадлен жестом подозвала к себе Игнацио. – Я должна признаться тебе, Игнацио… – сказала она.

– Я слушаю тебя, матушка…

– Господин Эль-Кеф – твой отец…

Игнацио перевёл взор на египтянина.

– Я знаю, матушка…

– Откуда? – удивилась та.

– Я просто догадался. Мы очень похожи внешне.

… Мадлен Агирэс умерла спустя три дня. Её похоронили на кладбище около небольшой часовни святого Игнацио. Увы, Мактар не мог присуствовать на похоронах, наблюдая за погребением издали. В это момент ему казалось, что на маленьком кладбище хоронят часть его души.

На следующий день Мактар решил покинуть Валенсию, с которой его связывали лучшие годы жизни. На прощание он подошёл к сыну и спросил:

– Тебе исполнилось девятнадцать лет, не так ли?

– Да, господин Мактар, – подтвердил Игнацио.

– Ты крепок телом, вскоре из юноши ты превратишься в настоящего мужчину… Скажи, ты ещё мечтаешь стать капитаном корабля и отправиться в плавание?