Легионер - Гордон Догерти

Затем Паво услышал другой крик, звонкий и отчаянный:

— Паво! Руку!

Паво кинулся сквозь лес топчущихся на месте ног и бестолково машущих рук — и через мгновение выскочил прямо на Суру. Тот свесился с седла изрядно перепуганной лошади.

— Ух ты! — выдохнул Паво и намертво вцепился в руку Друга.

Суставы хрустнули, мышцы взвыли — но Сура все же смог одним мощным рывком выдернуть Паво из кучи дерущихся и закинуть себе за спину, в седло. Паво взвыл от боли в паху — седло было удивительно жестким и неудобным.

— Митра сияющий! Так вот каково на вкус мое же собственное лекарство!

Сура неистово колотил пятками по бокам лошади, и вскоре хор проклятий из луженых глоток легионеров затих позади.

— В следующий раз постарайся ограничиться одной центурией, а не драться с целым легионом ветеранов в одиночку! — бурчал Сура, нахлестывая лошадь. Они скакали к форту.

Паво хихикнул, почему-то ощущая себя абсолютно непобедимым. Сура невинно добавил:

— И не забудь поблагодарить за свое спасение Фелицию.

Мгновенный укол ревности отрезвил Паво. Он покраснел до корней волос, радуясь, что в темноте этого не видно.

— Фелиция... Это девушка из таверны?

— Ага. Мы немного поболтали. Хорошая девка. Здорово целуется.

— Заткнись! Заткнись и скачи!

ГЛАВА 17

Галл стоял перед полированным бронзовым зеркалом, придирчиво разглядывая себя. Он поправил кирасу и принялся полировать грудные пластины. Эти доспехи очень отличались от его повседневных, потертых, ржавых и залатанных. Ничего не поделаешь — появиться в старье при дворе императора означает, что все узнают в нем оборванца-лимитана из приграничного легиона.

Галл довел сияние кирасы до совершенства. Почти до совершенства, так вернее. Критически оглядел себя еще раз.

В начищенных металлических доспехах он казался еще худее, выражение лица — еще холоднее, даже седины на висках, кажется, прибавилось. Как же давно играла на этом лице теплая и нежная улыбка... Оливия...

Он прикрыл глаза рукой и безжалостно прогнал горькие воспоминания. Вместо этого не помешает вспомнить события вчерашнего вечера.

Пир закончился до захода солнца. Им подали финики и кислое молоко, это была уже седьмая перемена блюд. Однако беседа затянулась намного дольше, до поздней ночи, и во время нее они отдали должное великолепным винам из подвалов дворца. Галл не особенно любил выпить, но отказаться было нельзя, а молоденькие рабыни все подливали и подливали вино в чашу — так что вскоре он смог по достоинству оценить и вино, и собеседников.

Валент — не император, а обычный человек, скрывавшийся под пурпурной мантией — оказался приятным и душевным собеседником. Если дело не касалось политики и войны, его можно было бы назвать даже мягким.

Епископ Евагрий, разумеется, вина не вкушал. На первый взгляд, он казался безвредным и благообразным старцем, но стальной блеск в глазах говорил о том, что этот человек хитер и скрытен, и Галл так и не решил для себя, что лежит в основе такой скрытности — коварство или бдительность.

Тарквитий, на первый взгляд, пил больше всех. Он то и дело призывал рабынь наполнить его чашу, однако Галл с интересом заметил, что на самом деле сенатор сильно разбавляет вино водой. Дукс, по обыкновению, пил неразбавленное.

Еще Галл обратил внимание, что Тарквитий каждый раз с немалым искусством и удивительным упорством возвращает разговор к теме военной ситуации на Данубии. Было понятно, что к этой теме собеседники вернутся и на следующий день. Галл немного встревожился за судьбу Одиннадцатого легиона, но в конце концов вино успокоило и отвлекло его.

Галл в последний раз взглянул в зеркало, убедился, что выглядит безупречно — и решительно вышел из покоев в коридор.

Здесь, во дворце, все было задумано и построено так, чтобы человек чувствовал себя маленьким и незначительным, словно мышь. Надо признаться: это работало. Галл старался держать спину прямо, а голову — высоко, но ему все равно чудились насмешливые улыбки на лицах дворцовых стражников.

Он прошел в кальдарий — банный зал с теплым бассейном. Здесь повсюду были разбросаны в беспорядке чаши и кубки, одежда и обувь. В самом бассейне раздался мелодичный смех, и веселые рабыни погрузились в воду, чтобы прикрыть обнаженные груди. Впрочем, Галл и глазом не моргнул при виде разнообразных девичьих прелестей. Долгие годы вдовства приучили его к сдержанности и умению обуздывать порывы плоти. После смерти Оливии он не хотел больше других женщин...

Галл перешагнул через чью-то скомканную тогу. Рабы уже суетились вокруг, надеясь прибраться до тех пор, пока император заметит беспорядок.

Мимо суровых и рослых телохранителей он прошел на террасу, выходившую в сад. Валент был здесь. Он склонился над перилами, задумчиво глядя на раскинувшийся внизу город, и его багряная мантия развевалась на весеннем ветру. Рядом с императором терпеливо ожидали двое рабов, державших чаши с замороженными фруктами.

Ни Тарквития, ни Нервы, ни Евагрия на террасе не было.

— Подойди и взгляни на это, центурион! — не оборачиваясь, сказал император.

Галл глубоко вздохнул, прогнал последние отголоски похмелья — и шагнул из прохладной тени на залитую жарким утренним солнцем террасу.

Он встал рядом с Валентом и втянул ноздрями соленый морской воздух. Под ними лениво плескались лазурные волны Пропонтиды — Мраморного моря. Неподалеку шумели доки — и люди суетились в них, словно муравьи. Возле причала в ряд выстроились пять десятков стройных трирем, и рабочие сновали туда и обратно по доскам, перекинутым с кораблей на берег. Рядом с первой триремой, самой ближней к ним, на борту которой был хорошо различим нарисованный изумрудный кабан, стоял рыжеволосый коренастый человек в сверкающей броне. Галл похолодел. Это, по всей видимости, был Вулфрик.

— У тебя сердце солдата, центурион, — негромко сказал император, положив руку Галлу на плечо. — Ты настоящий римлянин. Вот и смотри — перед тобой Рим! Тот Рим, который был славен прежде — и будет славен снова. Это корабли для нового, Дакийского легиона.

— Новый легион? Так он уже создан? — спросил Галл.

— Ну, разумеется, не весь. Только командные структуры — и военный флот. Корабли пойдут в дельту Данубия, а по пути будут забирать на борт новобранцев легиона.

Он неожиданно крепко стиснул плечо Галла.

— Не переживай — ядром нового легиона станут твои люди. Насколько я знаю, в форте Одиннадцатого сейчас много новых рекрутов.

Галл подавил желание возразить, хотя слова рвались из груди. Слишком много спорного в этой идее.