Собиратель Сухоруков - Василий Кленин

— Понятно, — наконец, резюмировал «прынц».

— Как думаешь работать?

— А сколько у меня будет людей?

— Пока получишь пятерку проданных. Ну, и пятеро черных будут рядом. Для вашей защиты.

— Для защиты? — скривился Кровавая Чаша.

Я проигнорировал иронию в его голосе.

— Их тоже иногда можно привлекать к работам. Но не всех сразу. Потом, в Аграбе работы поменьше станет — я еще людей пришлю.

— Ну, тогда я думаю очищать пока только правый берег ручья — от Аграбы ближе идти. Будем чистить полосу шагов тридцать от ручья. И потихоньку дойдем до Великой. Вроде бы достаточно места будет.

— А что с порубленным лесом делать?

— А что с ним делать? — пожал плечами Цикальиеци. — Выкидывать будем. Может, кому пригодится.

— А, если получше подумать? Это ведь тоже ресурс. Его можно в древесный уголь пережигать. Прямо здесь, на месте. Тогда лучше сначала несколько ям выкопать.

— Уголь, это хорошо… Только лес сырой. Ему бы посохнуть, хотя бы неделю. Или две.

Я пристыженно стих. Горе-теоретик! Такое упустить!

— Так что ямы — это можно потом, — уже сам принялся рассуждать сын имачаты. — Сначала вырубим узкую полосу вдоль берега. Шагов десять. Потом порубим лес… Топоры-то нам доверишь, Сухая Рука?

— Доверю, — кивнул я, пропуская мимо ушей нелицеприятное обращение.

— Отберем прямые колья, а остальное пусть сохнет для угольных ям. Потом трое проданных будут корчевать лес на всю глубину полосы, а еще двое со мной вместе начнут очищенный кусок берега укреплять.

— Как ты это хочешь делать?

— Так, кольями. Будем заколачивать вдоль берега.

— Интересная идея. Только заколачивайте вплотную, чтобы как стена была.

— Так мы никаких кольев не напасемся! Это же мангра, тут прямой ствол найти — редкость. Я предлагаю вколачивать на расстоянии в локоть. А пространство переплетем лианами. Их тут как раз много.

— А вот черные твои, — продолжил Шикальиеци. — Пока нас… защищают, пусть собирают камни по округе. Ими будем пустоты за плетнем да ямы засыпать. Ты бы дал две свои штуки новые… тачки!

— Одну дам, — пожадничал я, так как готовых тачек на всё Излучное было пока всего шесть, и были они нарасхват.

Странно, но сегодня Носаченыш из кожи вон лез, чтобы показать свою полезность в деле. И ведь не понравиться мне хотел! Такое ощущение, что так он показывал свое превосходство. Неужели Ночка его так настроила? Если да, то девушка не столь проста, как выглядела. Самое главное: Шикальиеци пока говорил всё разумно и правильно. Не знаю, как пойдут дела, но сейчас «прынц» показывал неплохое понимание вопроса. Я-то думал поучить его планированию работ, а он сам меня за пояс заткнул.

Мы обсудили с аманатом детали работы, прикинули примерные сроки, поговорили и об оплате. Я пообещал, что завтра мой новый «бригадир» уже сможет начать. Надо только обсудить с Черным Хвостом и Ннакой вопрос о выделении людей. Стражу нужно было отобрать понимающую, что волю Носаченышу давать нельзя. Им нужно будет не просто охранять Кровавую Чашу, но и следить за его поведением, оценивать.

Вечером, когда в «зале совещаний» собрались все участники ежевечерней планерки, я велел прийти на нее и Кровавой Чаше. Посадил его наравне со всеми, объяснил, что Шикальиеци будет готовить площадку для торговых рядов. Моя команда удивления не выказала: все так остро осознавали дефицит кадров, что это им казалось важнее. Лишь зашел острый спор о том, у кого и каких работников отберут. Каждый «бригадир» готов был до крови биться за свои ресурсы.

Шикальиеци сидел с подчеркнутым достоинством, словно, ему не честь оказали, а вернули положенное. Ему еще непривычно и неудобно было сидеть на высоком стуле, но парень всем своим видом излучал уверенность: мол, смотрите все; истинного вождя всегда оценят по заслугам.

Мальчишка…

Поздно вечером, когда все дела были закончены, в коридоре я столкнулся с Ночкой.

— Спасибо, — прошептала Ийохали, старательно глядя в пол, а потом, стремглав, прошмыгнула мимо и скрылась в коридорчике, что вел в их флигелек.

Я проводил ее взглядом. Постоял. Потом все-таки прошел в спальню, скинул одежду и с наслаждением завалился на мягкую, почти настоящую постель.

Только вот сон пропал напрочь. Я лежал на спине, заложив руку за голову, в которой мельтешили сумбурные мысли.

Ночка.

Ночка?

Да нет! Я же столько усилий положил на то, чтобы на ней НЕ жениться! Даже отца ее ради этого убил!

И после всего этого — ОНА?!

Воистину, расскажи богам о своих планах…

Глава 11

Ю и голова соли

— Какая странная настойка, — Ннака замер на пороге зала заседаний. — Володыко, ты собираешься выпить это всё в одиночку?

Передо мной на столе в ряд стояли девять глиняных стопочек. В каждой, в стоянии зеркального покоя, находилась черная маслянистая жидкость.

— Вот уж нет, Ннака. Это я точно пить не буду.

Сегодня я собрался тестировать первые чернила. Ийохали поработала за совесть. И печи отскоблила, и сама сажу пособирала. Она даже усовершенствовала сбор: над огнем ставила не горшок, а перевернутую миску, на которую сверху клала мокрую тряпку. Вогнутая поверхность гораздо лучше собирала дым костерка, и копоти вышло намного больше. За несколько дней «наскоблился» целый горшочек. По счастью, сажу из печи она хранила отдельно. Когда я начал эксперименты, выяснилось, что у последней есть жирные примеси, которые неприятно пахнут, портят цвет и консистенцию. Пришлось пользоваться чистым продуктом.

Сажу нужно смешать с каким-то загустителем. Я выбрал рыбий клей, которым тут все повсеместно пользуются, подсолнечное масло, а еще Сын Обезьяны подогнал мне клейкий сок какого-то дерева. Каждый вариант я разводил с сажей один к одному, один к двум, а в третьем случае еще подливал треть воды. И вот девять вариантов стояли передо мной, готовые к тестированию. Я сделал себе несколько кисточек, выглядевших максимально уродливо. Но лишь бы работали!

Увы, совершить эксперимент в одиночестве мне не дали. Сначала пришла Ночка и попросилась посидеть в уголочке: она шила рубаху, а в их флигельке окна махонькие — света не хватает. Теперь вот Ннака. Он прижимал к груди несколько свернутых в трубку выделанныхкусочков кожи.

— Из Крыла привезли, наконец, агавовое волокно и веревки, — пояснил он. — Я посчитаю, а ты, если что, мне подскажешь?

Я закатил глаза. Пересчитывать богатства казны было любимым занятием горца. А тут еще я научил его разрядному счету… Числительные у четлан записываются просто: единица — это точка, пятерка — горизонтальная палочка. Четыре палочки — это двадцатка. Более крупных обозначений у них не было. Поэтому записывать большие числа было трудно. А