Собиратель Сухоруков - Василий Кленин

но затем набрало скорость и уже само провертелось пять или шесть оборотов. Верхний диск, соответственно, тоже крутился, и на нем (в теории) можно было лепить горшок.

Тем же вечером, я притащил в КБ трех местных гончаров, велел принести немного глины, уже подготовленной для лепки. Объяснил, как работать с кругом, дал попробовать. Мастера, конечно, ворчали и гундели. Жаловались, что неудобно сидеть. Круг постоянно останавливался. Но за какое-то время каждый из них что-то да вылепил. Я осмотрел их горшки.

— Здесь можно делать горшки с еще более тонкими стенками.

— А зачем нам тонкие? — пробухтел старший гончар.

— Меньше глины будешь тратить. И людям более легкие сосуды будет удобнее использовать. А еще на круге намного быстрее работать.

— Что-то совсем не быстро у меня вышло.

— Так руку набить надо! — уже зло рыкнул я. — Ты вручную лепить тоже не за день научился. А тут смотри: круг крутится, а ты только форму глине придаешь. Наловчишься, будешь в три раза быстрее горшки делать! И смотри, какие они ровные, красивые получаются!

— Каша одинаковая получается, что в кривом, что в ровном, — старик был неумолим.

Неудивительно, что кругом заинтересовался только самый молодой гончар. Но и то: платить что-то за технологическое ноухау он ничего не хотел. Готов был «принять в подарок», чтобы «попробовать». Я был доволен и этим. Запомнил парня, решив, что буду к нему наведываться регулярно и не позволю забить на обучение. Если у этого мастера попрет, остальные сами просить начнут.

«Может быть, это и есть уникальный товар?» — подумал я.

Больная тема уже нескольких дней: «уникальный товар» никак не придумывался. Я не давал Ннаке спокойно спать и себя изводил, но идеи не рождались. Посуда, изготовленная на круге, конечно, будет отличаться от привычной ручной. Вручную горшки лепят как: создают основу-донышко и на нее налепляют полоски-валики. В итоге выходит несимметрично, стенки толстые, посуда громоздкая. И главное — делать вручную долго. Если все гончары Излучного освоят круги, то наше селение сможет делать много, очень много, легкой, красивой посуды. А у меня уже есть две здоровенные печи, которые смогут обжигать большие объемы керамики.

В короткий срок эта посуда завоюет весь поселок. И вот тут может возникнуть кризис перепроизводства. Товара — много, покупателей — пшик. Чтобы приезжие торговцы покупали нашу керамику в большом количестве, она должна иметь солидное преимущество перед ручной. Красота и легкость — это неплохо. Но этого мало. Ну, купят один-два кувшина ради экзотики. И всё. Это нам не поможет. Наоборот, разоримся.

Смысл уникального товара в том, чтобы на побережье и в Жарких Землях увидели наш товар — и специально за ним начали к нам плавать! Новые горшки до этого не дотягивали. Я вздохнул, встал из-за стола, накинул плащ и пошел подышать воздухом. Мысли были невеселые. Тогда на тайном совете всё выглядело так радужно, грандиозно. И главное — реалистично! Но вот уже неделя прошла— а план ни на грамм не реализован! Каждый погружен в текущие дела: Хвост — учит воинов, Ннака — следит за работами на Аграбе. Как будто, и не было разговора. Конечно, до осени еще очень далеко… но, думая так, можно дождаться сбора урожая и обнаружить, что ничего не сделано. Рутина ежедневных забот засасывала. А еще совершенно не было свободных людей!

Холодный ветер пробрался под плащ и заставил меня невольно передернуться. Приближалась зима. Конечно, чрезвычайно теплая местная зима. Но все-таки. Четлане даже начали по вечерам жечь дрова в небольших домашних жаровнях. Мерзнут.

За углом моего минидворца слышался равномерный стук. Я подошел и заглянул за угол: «царственный» аманат-заложник Кровавая Чаша навис на небольшим валуном и как раз заготавливал хворост для своей комфортной тюрьмы. Топор ему, понятное дело, никто не доверил, и «прынц» мочалил ветки подобранным булыжником. Неподалеку маячил золотой страж: мой приказ выполнялся и сына Носача без присмотра не оставляли.

Нда… Сын имачаты рубит хворост, словно какой-то… А у меня нет подходящих людей для реализации проектов!

«Ты с ума спрыгнул, император доморощенный? — прорычало в моей голове предостережение. — Этот озлобленный волчонок спит и видит тебе глотку перегрызть!»

«Он и сейчас это мечтает сделать, — пожал я плечами. — Но сейчас парень занимается какой-то фигней».

«А чем ему еще заниматься?» — хмыкнул бог, выползший из своей норы в моем подсознании.

«Ну, все-таки представитель местной элиты. Уже 18 лет — немалый возраст здесь. Наверняка имеет какие-то навыки управления. А у меня подобных — раз-два и обчелся».

«Ага, ты ему еще власть дай!»

«И дам! Надоело мне, что здесь люди не своим делом занимаются. Надо это дело исправлять».

Я подошел к Носаченышу. Тот разогнулся, продолжая держать булыжник в руке; золотой незаметно подобрался.

— Привет тебе, Шикальиеци! — махнул я левой рукой. — Скажи: ты где в последнее время работаешь?

— У горца своего спрашивай, — сухо бросил мальчишка, еле сдерживая рычание.

— Я у тебя спрашиваю.

Повисла пауза.

— Раствор замешиваю, известь с глиной, — наконец, буркнул Кровавая Чаша, набычившись.

— Я ценю то, что ты так стараешься помочь своей семье. Понимаю, как это обидно… Я хочу предложить тебе другую работу. Ты будешь командовать пятеркой работников. Или даже двумя. Ответственное дело.

— Сам командуй! — выкрикнул парень и с остервенением начал лупить по ветке.

— Ясно, — протянул я разочарованно. — Мне казалось, сын вождя способен на такое. Жаль, что ты боишься.

— Чего я боюсь?! — прорвало, наконец, Шикальиеци, да так, что золотой не выдержал и дернулся к нам.

— Ответственности, — спокойно ответил я, словно не замечая огня в его глазах. — Боишься, что не справишься.

Носаченыш аж задохнулся от гнева. Согнул руку с камнем в руке… Потом посмотрел на золотого, бросил камень наземь и бросился во дворец. Я вздохнул: дите малое. Потом нашел Ночку и рассказал ей о своем желании дать брату работу, достойную сына вождя. Расписал, как ценю таланты Кровавой Чаши, а тот вот, наоборот, моего расположения не ценит. Не знаю, что за разговоры велись во флигелечке вечером, но утром Шикальиеци сам подошел ко мне и, не глядя в глаза, пробурчал:

— Что за работа?

— Пойдем, покажу.

С парой стражей мы покинули Аграбу и пошли вдоль ручья почти до самой Великой.

— Нужно очистить это место от мангры. Укрепить берег, засыпать ямы и заболоченные лужи.

— Весь берег? — изумился парень.

— Нет, конечно. Небольшой участок.

— А для чего?

Ну, ты сам спросил! Я принялся расписывать Носаченышу грандиозные планы по созданию рынка с гостиницей, таверной, рядами прилавков… Нью-Васюки, четланский вариант. Приятно было увидеть, что рот Кровавой Чаши слегка приоткрылся