Владимир Буртовой - Последний атаман Ермака

Ознакомительный фрагмент

— Ермак Тимофеевич, к нам с верха Иртыша большая лодка с какими-то людьми близится! Атаман Матвей к берегу поспешил, велел и тебя оповестить!

— Кого это к нам Господь в гости шлет? — удивился атаман, хмыкнул, крутнул головой и осторожно по доске, положенной поверх соломы, прошел к крепко сколоченной лестнице и проворно покинул прохладный погреб. За ним вылез и Еремей, прикрыл погреб дверцей, сверху бросил несколько овчин, чтобы тепло не проникало в хранилище продуктов.

— Ладно, ежели Господь, — проворчал Еремей, недоверчиво покусывая нижнюю губу. — А ну как сам дьявол недоброе умыслил?

Атаман Ермак похлопал старца по плечу, заглянул в щекастое, заросшее белой бородой и усами лицо с густыми черными бровями, сказал шутливо:

— Тогда мы тебя, батюшка Еремей, впереди войска поставим с большим крестом, чтобы оборонил нас от нечистого! Пошли, Федотка, на берег. Толмача позвал? — уточнил атаман, потому как неведомо, что за люди плывут к Кашлыку со стороны владений хана Кучума.

— Ушел уже вместе с Мещеряком, — ответил Федотка и поспешил за широко шагающим атаманом к иртышскому берегу.

В момент их прихода к реке, туда уже подходил небольшой струг под парусом ярко-желтого цвета. На носу струга стоял высокий ростом, дородный в теле мужчина с удивительно жиденькой длинной бородой, которая как бы являлась продолжением его узкого и длинного морщинистого лица. Одетый в шелковый голубой халат, который висел на нем просторно, без пояса, а под халатом тоже шелковая, но светло-синяя рубаха и такие же шаровары. На голове не меховая, а суконная островерхая шапка, расшитая разноцветными нитями. Кроме двух десятков гребцов, около важного человека стояло с десяток людей в воинском снаряжении — в железных шапках, в кольчугах и со щитами. За поясом у каждого кривая сабля в ножнах, а в руках длинные копья.

— Не похож на здешних татар, — высказал предположение Матвей Мещеряк, когда рядом с ним остановился Ермак, тоже удивленный нежданными гостями. Из-за спины атамана подал голос толмач Микула:

— Из бухарцев, не иначе. Они обычно в такие цветастые халаты облачаются. Неужто от самого бухарского хана Абдуллы к нам посланец прибыл? Только ежели у них русского толмача нет — я вам не слуга, по-ихнему вовсе лопотать не способен.

— Приведите сюда татарского толмача, которого взяли на Саусканском мысу, — приказал Ермак, и двое казаков поспешили вверх по склону. — Что этому человеку от нас нужно? Аль за своего подданного хана Кучума Шейбанида хлопотать будет, чтобы не воевали с ним? — продолжал удивляться атаман Ермак, и сам себя остановил: — Ну, не беда, не след нам гонять телегу порожняком, строя домыслы. Коль добрались до Кашлыка — сами и объяснят свою нужду.

Казаки помогли стругу пристать к берегу, привязали двумя канатами к большому валуну, для чего развернули носом навстречу течению. Гребцы спустили с палубы на берег неширокие сходни. Первыми сошли воины, встали по пять человек в два ряда, и только после этого, внимательно смотря себе под ноги, на каменистый берег сошел важный гость в голубом халате. Он безошибочно, словно раньше видел предводителя казаков, направился к Ермаку, который в сопровождении полусотни ратников с пищалями поджидал его чуть в стороне, где от Кашлыка к Иртышу был спуск по крутому берегу. Редкобородый с морщинистым лицом незнакомец остановился в десяти шагах, приложил руки ладонями к груди, слегка поклонился и заговорил на языке, несколько схожем с татарским. Толмач Байсуб, которого успели привести на берег и он стоял теперь рядом с Микулой, внимательно выслушал гостя, который постоянно моргал воспаленными покрасневшими ресницами, старательно начал пересказывать, а Микула для проверки то и дело останавливал его, переспрашивая то или иное выражение, чтобы не вышло какой фальши.

В Кашлык прибыл бухарский кутидор — это значит богатый купец Махмет-бай с жалобой на сибирского хана Кучума за то, что он запретил бухарским купцам ехать вниз по реке Ишим к Иртышу для выгодного торга с урусами, то есть с казаками и с народцами, которые живут по Иртышу и Оби, что они, купцы, прежде до прихода русских совершали каждый год, покупая здесь мех и иные товары. У Махмет-бая в караване много товаров, в том числе и зерно разных сортов, как пшеница, просо, рис, только пройти на Иртыш не могут — боятся, что когда вступят во владения Кучума, он их просто ограбит, не заплатив и одной таньга за товар под тем предлогом, что он, бухарский купец, хочет спасти пришлых казаков от голодной смерти будущей зимой.

— Чего же просит Махмет-бай? Я не властен повелевать Кучумом, еще он не схвачен казаками и не посажен в сруб под крепкий запор. Скажи гостю об этом, татарский толмач, а ты, Микула, проследи, чтобы верно передал мои слова, — приказал Ермак, внешне оставаясь спокойным. Однако Матвей Мещеряк, хорошо зная старшего товарища, догадался, что весть о бухарском караване весьма заинтересовала его.

Кутидор Махмет-бай внимательно, слегка наклонив голову к правому плечу, выслушал вопрос атамана, пересказанный толмачом Байсубом, снова заговорил, несколько раз левой рукой указывая за спину, в сторону верховий Иртыша.

— Купец хочет договориться с тобой, атаман, чтобы ты со своими казаками-батырами поднялся по Иртышу до реки Ишим и там ждал подхода купеческого каравана, — пересказал толмач Микула, выслушав то, что сбивчиво, на трех языках, перевел татарский толмач. — Тот караван остановился в верховьях Ишима, не доходя до владений хана Кучума, сто чертей ему в печенки, как приговаривает Ортюха, — добавил Микула. — В срок через двадцать дней караван будет у берегов Иртыша и после этого под нашей охраной пойдет в Кашлык для торга с казаками и князьками, которые принесли присягу московскому царю. Вот и весь его сказ, Ермак Тимофеевич. Что поспрошать еще?

— Велика ли охрана воинская при том караване, спроси, Байсуб, — обратился атаман к татарскому толмачу, поглаживая коротко стриженную бородку. Его карие с прищуром глаза пытливо всматривались в смуглое, морщинами изрезанное лицо бухарского купца.

«Остерегается, чтобы не повторилась беда, какая случилась с подложным посольством кучумовского княжича Бекбулата и мурзы Кутугая, вернее, с карачинским, — подумал Матвей, — и вполне резонно остерегается — на одни и те же грабли только слепой может наступить дважды. А тутошние людишки татарские и бухарские под одним аллахом ходят, поди да разбери сразу, у кого что на уме!»

— Охрана невелика, Ермак Тимофеевич. Ратных воинов, сказывает купчина, всего три десятка, прочие погонщики верблюдов и лошадей. Шли своей землей без опаски, пока не приблизились к владениям Кучума и не встретили посланцев хана с повелением повернуть назад под угрозой быть побитыми и пограбленными, — пересказал ответ Махмет-бая сперва Байсуб, а потом и Микула.