Полководцы Сталина - Виктор Стефанович Кожемяко

старших поколений досталась нашим Вооруженным Силам и всему советскому народу под руководством Коммунистической партии завоеванная Победа 1945 года.

– А от своих взглядов и оценок после известного доклада Н.С. Хрущева на закрытом заседании ХХ партийного съезда в 1956 году он не отошел?

– Нет. Не принял и не повторил вопиющей хрущевской версии, будто Сталин руководил боевыми операциями «по глобусу». «Более нелепого, – написал он, – мне не приходилось читать. За время войны, бывая в Ставке и в кабинете Верховного Главнокомандующего с докладами, присутствуя на многочисленных совещаниях, я видел, как решались дела. Даже в стратегических военных вопросах И.В. Сталин не руководствовался ориентировкой «по глобусу». Тем более смешно говорить это применительно к вопросам тактическим, а они его тоже интересовали, и немало. Он не только интересовался сутью дела, но и вникал в такие детали, которые, пожалуй, мог даже обойти. Вообще-то он всегда работал с картой и при разборе предстоящих операций порой, хотя далеко не всегда, даже «мельчил». Последнее мне казалось излишним».

– А когда Мерецков впервые встретился со Сталиным?

– Они познакомились в 1919 году на Южном фронте. Уже тогда, во время Гражданской войны, Иосиф Виссарионович обратил внимание на молодого красного командира Мерецкова. А затем Сталин следил за его ростом и, можно сказать, пестовал, как и других перспективных военных, например: Г.К. Жукова, И.С. Конева, М.М. Попова, а также многих иных.

В годы Великой Отечественной войны Мерецкову довольно часто приходилось встречаться с Председателем Государственного Комитета Обороны И.В. Сталиным. Он не вел записей тех бесед, но стоило вспомнить какую-то проблему, напомнить о каком-то событии, и Кирилл Афанасьевич тут же по памяти давал комментарии и приводил сталинские оценки и соображения, которые сам слышал и запечатлел в своей памяти. При этом обычно подчеркивал, что все эти встречи проходили для него (и, вероятно, не только для него) при особой внутренней собранности, вызванной осознанием важности дела и чувством особой ответственности.

Возникают и любопытные детали. Приведу для примера: «Во время официальных заседаний И.В. Сталин обращался ко мне, как правило, «товарищ Мерецков», реже – «Кирилл Афанасьевич». При неофициальных встречах он почему-то называл меня «ярославцем» или «хитрым ярославцем». Так, например, он называл меня, с улыбкой, когда ему нравилось внесенное мной предложение по важному вопросу или, сердясь, когда я не соглашался с его мнением».

А вот еще характерное воспоминание маршала: «В годы войны во время моих докладов Верховному Главнокомандующему о положении на фронте или при обсуждении новых заданий иногда присутствовали А.М. Василевский, Б.М. Шапошников, несколько реже – Г.К. Жуков, А.И. Антонов, Г.М. Маленков, К.Е. Ворошилов, еще реже – другие члены Политбюро или военачальники. Нередко же беседа велась с глазу на глаз. Это не значит, что предварительно Сталин не обсуждал данный вопрос с членами Государственного Комитета Обороны или сотрудниками Ставки. Не значит это, конечно, что с другими командармами и командующими фронтами Сталин тоже беседовал лишь наедине. Что касается меня, то (я говорю так, как было в действительности) многие оперативные задания в годы войны я получал непосредственно от И.В. Сталина во время беседы вдвоем».

И он итожил: «Жизнь, боевая практика учат тому, что невозможно распланировать весь ход событий до конца. Важно было наметить общее русло действий, а конкретные детали предоставить вниманию нижестоящих командиров, не сковывая заранее их инициативу. В большинстве случаев И.В. Сталин так и поступал, отходя от этой традиции только тогда, когда речь шла о каких-либо политических последствиях, или по экономическим соображениям, или когда его память подсказывала ему, что в прошлом он уже сталкивался с подобной обстановкой…

Сталин, когда он хотел этого, умел учиться у других. В годы войны это качество проявлялось в нем очень часто. Думаю, что командующие фронтами, сотрудники Ставки, Генштаба и другие военные работники многому научили Верховного Главнокомандующего с точки зрения проблем современной войны. Соответственно, очень многому научились у него и они, особенно в вопросах общегосударственных, экономических и политических. Относится это и ко мне. Я считаю, что каждая поездка в Ставку чем-то меня обогащала, а каждое очередное свидание с руководителями партии и государства расширяло мой кругозор и было для меня весьма поучительным и полезным».

Извините, что я привел столь пространную цитату. Но, по-моему, все это достаточно выразительно характеризует как Мерецкова, с его честностью и нежеланием «подстраиваться» под конъюнктуру, так и Сталина, вокруг которого за последние годы нагородили столько лжи, что многим буквально продраться сквозь нее очень трудно. А ведь через воспоминания одного из выдающихся советских полководцев мы узнаем, каков реально был стиль работы Сталина. Он требовал от каждого делать максимум возможного и даже толику невозможного. Не плыть по течению, а контролировать события, подчинять их себе, направлять в нужное русло, заставлять служить выработанной партией большевиков ленинской внутренней и внешней политике. И это, безусловно, стало одним из важнейших залогов нашей Великой Победы.

Добивался четкой организации войск.

Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский

Вехи пути

Малиновский Родион Яковлевич (1898–1967). В составе русского экспедиционного корпуса в Первую мировую войну воевал во Франции. В рядах Красной армии сражался на фронтах Гражданской войны. В 1926 году стал коммунистом. Находясь в кадрах армии, служил на ответственных командных, штабных должностях. В 1930 году окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. В 1937–1938 годах сражался против фашизма в республиканской Испании. Затем преподавал в Военной академии имени М.В. Фрунзе.

С марта 1941 года – командир 48-го стрелкового корпуса Одесского военного округа.

В начале Великой Отечественной войны Советского Союза командовал 48-м стрелковым корпусом, 6-й армией, войсками Южного фронта, 66-й армией. В 1942 году – заместитель командующего войсками Воронежского фронта. Во время Сталинградской битвы командовал 2-й гвардейской армией. С февраля 1943 года – командующий армиями Южного, Юго-Западного, 3-го Украинского и 2-го Украинского фронтов. В 1945 году на Дальнем Востоке – командующий войсками Забайкальского фронта. Маршал Советского Союза с 1944 года.

После Великой Отечественной войны – командующий войсками Забайкальско-Амурского военного округа, главнокомандующий Сухопутными войсками Вооруженных Сил.

С 1957 года – министр обороны СССР.

Беседую с историком, лауреатом Государственной премии СССР Владимиром Суходеевым

Пролог коренного перелома

– Согласитесь, Владимир Васильевич, что не только историки, но и писатели осмысливают существо полководческого искусства. Если говорить о теме Великой Отечественной, я выделю роман выдающегося русского, советского писателя Юрия Бондарева «Горячий снег», вышедший в 1969 году. Насколько знаю, прообразом генерала Бессонова Петра Александровича послужил генерал Родион Яковлевич Малиновский. Писатель впечатляюще показал его руководство 2-й ударной армией в ответственнейший момент битвы под Сталинградом.

– Согласен. Сталинградская битва стала решающим этапом в достижении коренного перелома в Великой Отечественной войне Советского Союза.