Глин Айлиф - Царь Итаки

— Ты разочаровываешь меня, парень. Мне следовало бы тебя убить. Но я и так уже потерял достаточно сыновей. У тебя есть оружие и этот старый щит, которым ты так гордишься. С этой минуты у тебя больше нет дома, нет никаких владений и семьи. Ты отправляешься в ссылку. А если когда-нибудь еще появишься в Алибасе, я самолично тебя убью…

Эперит сел, хватая ртом воздух и сжимая одеяло, потом вытер пот со лба и огляделся в непривычной обстановке. В лишенное окон помещение сквозь дверной проем просачивался серый свет, в котором можно было рассмотреть ряды больших глиняных сосудов вдоль стен. С чувством облегчения юноша понял, что находился в одном из складских помещений дворца на Итаке, где его разместили три дня назад, после заседания герусии.

Эмоции, которые он испытал во сне, постепенно уходили, глаза приспособились к предрассветной мгле. Молодой человек стал различать звуки, разносящиеся по дворцу. Кухонные рабы в это время разводили огонь и занимались завтраком, а другие совершали приготовления к путешествию Одиссея в Спарту.

После того, как Корон публично бросил вызов храбрости царевича, у которого не оставалось выбора, среди старейшин опять начались долгие споры. Один геронт хотел, чтобы Одиссей отправился в путь только с двумя или тремя сопровождающими. Но это предложение быстро отвергли все остальные. Некоторые очень высоко ценили его жизнь и не желали, чтобы он отправлялся в Спарту без полного отряда. Третьи указывали на необходимость произвести впечатление на царя Тиндарея, для чего требовалось взять с собой побольше стражников, а не просто группу сопровождения.

Наконец удалось достигнуть компромисса. Половина из тридцати стражников, несших службу во дворце, будет сопровождать Одиссея. Отряд возглавит сам Галитерс, а остальные останутся под командованием Ментора. Этот отряд усилит поспешно собранная дружина, которой должно оказаться достаточно для обороны дворца до возвращения царевича весной.

После того, как этот вопрос с трудом решили, начались споры о том, какой подарок взять. Хорошие манеры требовали от гостя прибытия с дарами. По обычаю дарили что-то, отражающее положение гостя, а также степень его уважения к хозяину. Поэтому, несмотря на относительную бедность Итаки, герусия согласилась отправить подарок не по средствам. Решили пожертвовать вторым из лучших мечей Лаэрта, с рукояткой из слоновой кости, с инкрустацией из золота на лезвии, а также украшенными золотом кожаными ножнами. Антиклея предложила три своих лучших платья для Елены (не было времени шить новую одежду) — вместе с лучшими драгоценностями, которые найдутся в дворцовых запасах.

Поразительно, но Одиссей почти не участвовал в обсуждении, позволяя старшим решать свою судьбу. Казалось, он думает о чем-то другом — возможно, о Елене. Царевич говорил только об обеспечении должной защиты отца в свое отсутствие. Но именно по его предложению старейшины согласились не терять времени и отправить экспедицию в Спарту на третий день после герусии до рассвета. Быстрый отъезд без объявления привлечет минимум внимания и выведет Эвпейта из равновесия. После этого за несколько дней организуют дружину — до того, как мятежники смогут собрать силы и начать угрожать уменьшившейся дворцовой страже.

Судя по освещенности мрачного склада, Эперит решил, что уже рассвело. Он взял плащ и накинул его на плечи, а когда закончил с доспехами, появился сонный и растрепанный Эвмай, чтобы сообщить о завтраке. Его собирались подавать в большом зале. Юноша последовал за Эвмаем и присоединился к Одиссею и группе других воинов, которые уже закончили есть и обсуждали организацию путешествия.

— Нам нужно пятнадцать стражников, Антифий, а не пять, — сказал царевич. — Меня не волнует, что они делают, где они. Обыщи каждый дом в городе, если требуется.

Лучник развернулся и быстро кивнул Эпериту, после чего выбежал из дворца. Одиссей приказал Эвмаю проследить, чтобы старший управляющий подготовил провизию для путешествия, затем повернулся к гостю и устало ему улыбнулся.

— Вот так и отправились в путь до рассвета. Ни съестных припасов, ни золота, подарки положили не в то место, стражники еще не появились… Но надобно считать, что мне повезло — для организации поездки к Пифии потребовалась неделя. А ты как? Хорошо спал?

— Да, господин, — соврал Эперит, не желая рассказывать другим про свой кошмарный сон. — Я могу как-нибудь помочь?

Царевич опустил огромную руку ему на плечо.

— Сомневаюсь. Ты только потеряешься во всем этом хаосе. Лучше всего будет, если ты сейчас плотно позавтракаешь. Ведь если повезет, в следующий раз станем есть только после того, как снова ступим на твердую землю.

К середине утра платья упаковали в сундук вместе с выбранными Антиклеей драгоценностями. Меч Лаэрта наконец-то нашли под грудой покрытых плесенью щитов, его разместили вместе с другими подарками. Всех других стражников отыскали, они собрались на покрытой травой площадке перед дворцовыми стенами, потея в полных доспехах. Часть из них входила в группу, сопровождавшую Одиссея к Пифии, с другими Эперит познакомился за три дня, прошедших после герусии, но некоторых видел впервые.

Вокруг стояли маленькие группы рабов, готовых нести подарки и припасы на галеру. Толпа увеличилась благодаря дворцовой челяди, которая временно оставила выполнение своих обязанностей, чтобы проводить отряд в путь. Также происходящее во дворце привлекло и часть горожан, которые пришли посмотреть на проводы отряда.

— Да, наш план уйти незамеченными провалился, — заметил Галитерс, который стоял рядом с Эперитом и Дамастором. — Вполне могли бы пригласить самого Эвпейта, чтобы лично пожелал нам счастливого пути.

— Возможно, мы сыграли ему на руку, — цинично ответил Эперит. — Не исключено, что это как раз та возможность, которую он ждал.

— Что бы ни случилось, парень, все будет по воле Зевса. Он — тот невидимый руководитель, который управляет делами людей.

— Где Одиссей? — с беспокойством спросил Дамастор. — Нам пора в путь.

— С отцом и матерью, — ответил Галитерс. — Они совершают жертвоприношения, чтобы путешествие в Спарту оказалось удачным. А Корон где? Я не видел его после герусии.

— Он вернулся домой после совета, — сообщил Дамастор. — Его жена должна вот-вот родить.

— А он — повитуха? — фыркнул Галитерс, даже не пытаясь скрыть своей неприязни к Корону. — Это явно человек со многими талантами.

В это мгновение появилась Ктимена. Эперит впервые видел ее после прибытия на Итаку и с облегчением понял, что на этот раз ее тело полностью прикрыто. Девушка оделась в чистое белое платье, схваченное фибулой на одном плече. В одной руке девушка несла корзину цветов. Когда она шла по траве босыми ногами, то казалась воплощением детской невинности.