Понсон Террайль - Тайны Парижа

– И это случилось в Париже? – спросил Мориц.

– Да, конечно.

– Десять лет назад?

– Это забавно… Но каким образом тебе-то известно это?

– Подождите. В день свадьбы седьмой из «Друзей шпаги» явился на свадебный бал и сказал новобрачному: «Вы напрасно женились без нашего позволения, потому что интересы общества принуждают вас отправиться сегодня же. Вы должны ехать в Индию».

– Но, я думаю, – прервал Мориц Стефан, – что он не согласился уехать.

– Конечно, только его отказ стоил ему жизни. Один из параграфов тайного устава, подписанного всеми членами, гласил, что член общества «Друзей шпаги», пожелавший порвать связь с ассоциацией, принужден будет драться последовательно со всеми остальными.

– И он дрался?

– В тот же вечер, на пустынной улице, куда доносились звуки оркестра свадебного бала.

– И был убит?

– Через час он умер на руках своей молодой жены, передав ей шкатулку. В ней находилась рукопись, представлявшая собою не что иное, как описание его жизни и преступлений «Друзей шпаги».

– А… молодая жена?

– Она исчезла на другой день из Парижа, дав клятву преследовать ненавистью и местью шестерых «Друзей шпаги».

– А что же сталось с ними? – спросил лорд Г.

– Немного спустя после трагической кончины седьмого члена общества «Друзей шпаги» остальные собрались вместе и объявили ассоциацию закрытой. Все они добились своего. Один разбогател, другой приобрел громкое имя и т. д.

– А молодая вдова?

– Помните, полгода назад, в то время, как мы ужинали здесь, разговор зашел о бледной женщине, с роковым взглядом, которая рыскала по свету, и никто не знал, куда она направлялась и откуда приезжала?

Мориц Стефан вздрогнул.

– Эту женщину встретил один молодой человек в Италии и безумно влюбился в нее; это была она…

– Дама в черной перчатке?

– Да, – ответила Фульмен. – А знаете ли вы, почему она носит постоянно перчатку?

– Почему?

– Потому что у нее на руке запеклось несколько капель крови ее мужа, единственного человека, которого она любила, и она поклялась не снимать этой перчатки и не мыть руки до тех пор, пока не погубит всех шестерых «Друзей шпаги».

– Черт возьми! – прошептал Мориц. – Фульмен, если твой роман…

– Мой правдивый рассказ, должны были вы сказать.

– Пусть будет по-твоему! Если твой рассказ имеет развязку, то я напечатаю его.

– Развязка впереди, – ответила Фульмен. – И вот для этого-то я и просила вас прийти сюда, Мориц, так как вы впутали меня в эту страшную и странную историю.

– Каким образом?

– Как, неужели вы забыли? Неужели забыли, что именно вы указали мне на Армана и подействовали на мое эксцентричное воображение, внушив мне любовь к нему?

– Это правда, но разве вы полюбили Армана единственно за то, что этот безумец любит Даму в черной перчатке?

– Подождите, – остановила журналиста Фульмен. – Когда вы дадите мне клятву…

– Какую?

– Вы должны дать мне клятву, что не скажете никому ни одного слова из всего, что услышите.

– Клянусь, Фульмен.

– Вы честный человек, – обратился в свою очередь лорд Г. к Морицу Стефану, – и, я полагаю, сдержите свое слово.

– Разумеется, милорд. Фульмен продолжала:

– Дама в черной перчатке вернулась в Париж полгода назад, и четверо из «Друзей шпаги» уже умерли.

– Неужели? – удивился Мориц.

– Трое действительно умерли. Первый был убит на дуэли в Нормандии, второй – в Бадене, третий умер вчера в Гамбурге.

– Вчера?

– Его убили, как и двоих других. Мне сообщили об этом сегодня утром телеграммой…

– А четвертый?

– Этот, – сказала Фульмен, – похоронен с большою торжественностью несколько дней назад, хотя он не умер…

Мориц Стефан привскочил на стуле. Фульмен спокойно продолжала:

– Ему было предложено на выбор: или жить обесчещенным, презираемым женою и детьми, или уехать, причем они должны были считать его умершим, и оставить по себе благоговейную память.

– И он выбрал последнее?

– Пока клали труп в гроб, он уехал в Гавр и сел под чужим именем на пароход, отходивший в Ост-Индию, откуда он никогда не вернется.

– Честное слово, – пробормотал Мориц Стефан, – если все это правда…

– Я уверяю вас в этом честью.

– Однако все случившееся удивительнее любого романа Анны Радклиф.

– Остается погубить только еще двух «Друзей шпаги». К одному я отношусь безразлично, а другой…

– Кто же он?

– Это глава общества, тот, кто организовал эту ассоциацию.

– А!

– Тот, кто был его душою, заправилой, словом, тот, кто был причиною смерти мужа Дамы в черной перчатке, систематически мстящей за него всем его бывшим сотоварищам.

– Но кто же он?

– Это отец Армана, – сказала Фульмен.

– Полковник Леон?

– Он самый.

Англичанин и Мориц Стефан переглянулись с печальным изумлением.

– Теперь вы понимаете, – продолжала Фульмен, – что Дама в черной перчатке готовит ему самое ужасное, самое жестокое наказание, большее, чем для всех остальных, потому что он всех виновнее, и она приберегает его напоследок.

– В чем же будет состоять это наказание?..

– О, я догадываюсь, в чем: она хочет погубить его сына, его единственную привязанность, единственную надежду, цель его жизни!

Мориц вздрогнул.

– Потому что, – продолжала Фульмен, – этот человек, этот полковник Леон, некогда жестокий и безжалостный убийца, по приказанию которого проливалась кровь, теперь старик, терзаемый угрызениями совести и имеющий только одну безграничную привязанность, которой, по-видимому, посвятил всего себя; и чтобы вернее поразить его и причинить ему самые сильные страдания, необходимо погубить его сына.

– И вы думаете?..

– Я думаю, что Дама в черной перчатке поняла это, – сказала печально Фульмен. – Она долго колебалась. Два раза она сама сказала мне с гневом: «Увезите его подальше от меня, увезите на край света, если необходимо… Увезите его или он погибнет».

– Ну, и что же?

– Арман любит ее… Он остался около нее, как раб, как послушное орудие… он служил этой женщине и помогал ей мстить…

– Неужели? – удивился англичанин.

– И он не знал, несчастный, что будет последнею жертвой в драме, в которую он так неблагоразумно вмешался!

– Но нельзя ли ему раскрыть глаза, рассказать все? – спросил Мориц Стефан.

– Нет, – ответила Фульмен.

– Почему?

– Потому что страшная клятва связывает меня.

И Фульмен рассказала все, что произошло в Бадене в течение ночи, когда она, перескочив через забор сада д'Асти, с кинжалом в руке потребовала объяснения у Дамы в черной перчатке.

– И вот тогда, – продолжала Фульмен, – эта женщина рассказала мне свою историю, и мы заключили с нею странный договор.