Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3

 Чрез неделю после того явился опять неожиданный случай заняться нам своим театром; ибо как слух и слава распространилась об нем повсюду, то побудила она многих уездных дворян из нашего знакомства смолвиться и скопом и с заговором к 10–му числу сентября съехаться ко мне в гости, и просить меня о доставлении и им удовольствия видеть театральные наши представления. Итак, неожидаемым образом получил я вдруг множество к себе гостей, в числе которых был и г. Стрекалов со всем своим семейством, старинный знакомец мой, Алексей Ионович Темешов с женою, князь Волконский, и вся семья Верещагиных. И я принужден был, по неотступной их просьбе, согласиться заставить детей представить им сперва драму мою «Несчастные сироты», потом «Необитаемый остров», а наконец балет. И как в сей раз случилось у нас быть и выпрошенной у г–на Сахарова полной музыке, которой до того у нас не доставало, то театр наш получил еще более совершенства, и все мои гости были им очень довольны и не могли довольно восхвалить и возблагодарить меня за оный. Впрочем, как все сии гости у меня ужинали и на другой день обедали и остались ночевать, то восхотелось мне, воспользуясь музыкою, дать в сей вечер всем нашим городским друзьям бал, и для лучшего простора в зале дворца вашего, и мы весь вечер сей протанцевали и были очень веселы.

 Но сей раз был уже и последний в сем году, в которой мы театром нашим занимались; ибо, как он был без печей и холодный, а вскоре за сим стали наступать морозы и стужа, то она и положила предел всем нашим играм и представлениям и принудила нас закрыть наш театр до наступления опять весны и лета.

 Итак, взяв после сего суетливого дня опять на несколько дней отдохновение и употребив оные на прочие свои дела и упражнения, пустились мы потом опять сами в дальние разъезды по гостям и все достальные дни сентября провели в оных.

 Начало октября ознаменовалось бывшим у вас в селении опять пожаром, всех нас натурально перестращавшим. Сгорели в сей раз бывшие на торговой площади амбары с разною поклажею; и как я, так и городничий, живший все еще у нас в слободе, имели множество трудов при гашении оного. И достопамятно, что селение наше как–то в особливости подвержено было пожарным бедствиям. И сей пожар со времени бытности моей в Богородицке был уже не то пятый, не то шестой.

 Вскоре за сим настало 7–е число октября, в которое совершилось мне 42 года от рождения и пошел 43–й год. Я провел сей день тихомолкою, ибо не имел никогда обыкновения праздновать оный публично, предоставляя впрочем все дню именин своих. Но в сей год и в самые именины мои, по стечению разных обстоятельств, не было у меня никакого дальнего торжества и празднества, и мы, напротив того, около сего времени ездили сами в дальние гости, в Ефремовские пределы, и были опять у гг. Писемского и Сахарова.

 Между тем, дело мое по издаванию моего «Экономического Магазина» текло своим чередом и с наивожделеннейшим успехом. Переписка моя с корреспондентами продолжалась по–прежнему, и я не упускал удовлетворять их своими ответами, и все праздные часы и минуты, остающиеся от прочих дел, посвящал обыкновенно сочинениям по сей части. И как имел я у себя множество иностранных экономических книг, из которых можно мне было, как из кладезя, почерпать множество полезных и таких материй, которые с удобностию и пользою могли помещаемы быть в мой «Магазин», и мне стоило только их с немецкого языка по–русски переписывать, и перевод их был для меня легок и нимало незатруднителен, то я так уже к сим сочинениям привык и мог материю для журнала своего заготовить с таким успехом, что в одну неделю, пристально поработав, мог заготовить материи для печатания недель на шесть и более; а самое сие и помогло к тому, что г–ну Новикову не было никогда в материи и в больших и малых пьесах недостатка, и ему оставалось только делать из них выбор и наполнять ими листы журнала. А как и типография приведена была им пред прежним несравненно в лучшее состояние, то и не было никогда при издавании, при каждом нумере газет, по листу моего журнала ни малейшей остановки, чем и г. Новиков, и вся публика была весьма довольна.

 Впрочем, как около сего времени материи у меня столько заготовлено и переслано было к Новикову, что оной на все остальное время сего года могло быть с излишком достаточно, то, при посылке последней, списался я с г. Новиковым о том, как он располагался в рассуждении последующего года, и намерен ли был продолжать издавание моего журнала и на будущий год; и как он ответствовал, что не только желает, но и убедительнейшим образом просил, чтоб я не останавливал с своей стороны сего полезного и с столь хорошим успехом начатого и идущего дела, и продолжал бы заготовлять по прежнему материю и для будущего года, то с самого дня моих имянин начал я и сие предварительное заготовление.

 Итак, сею работою занимался я во все остальные дни октября и в последующий затем ноябрь месяц, и как длинные осенние вечера, а паче того утра, в которые, по давнишнему обыкновению своему, вставал я всегда рано и задолго еще до света и время сие было напудобнейшее для сочинений и писания, то и успел я в тогдашние осенние и первые зимние месяцы заготовить множество пьес и материи для печати, я чрез то, будучи с сей стороны обеспечен, мог тем удобнее уделять вечернее время на обыкновенные наши при съездах и свиданиях увеселения.

 Сии продолжались у нас и в сию осень по прежнему и хотя не ежедневно, но довольно часто, и мы провели сей период времени очень весело. Дружба и единодушие, и простое, откровенное, дружеское или паче почти братское обхождение между собою господствовало в обществе нашем беспрерывно и придавало тем тогдашней вашей жизни еще более приятности. При всяком съезде и на обыкновенных, даваемых друг другу вечеринках наиболее мы, старые, занимались разными играми в карты; но игры сии были не убыточные и либо степенные, как, например, ломбер и вист, ибо бостона не было еще тогда на свете, либо мелочные, смешные, подающие поводы ко многому хохотанию и смехам. Ежели ж завертывались когда в компании наши какие–либо посторонние или прочие, охотники до азартных игр, то мы давали им волю состязаться только между собою, или с нашим учителем, а сами бывали только зрителями всем их отвагам и дурачествам, участия же в том ни малейшего не брали. И как проезжими всякого рода людьми, равно и приезжающими к кому–нибудь из нас из уездов гостьми посещаемы мы были часто, то и помянутые зрелища и игры бывали у нас не редко.

 Что касается до возрастающих день от дня детей наших, то сии делали нам компанию только по вечерам и в праздничные дни; в прочее ж время занимались они своими науками в пансионе. Сей шел своим чередом и был около сего времени нарочито уже велик. Учителем нашим были мы и довольны и нет, и желали, чтоб он меньше прилеплялся к нашим компаниям и был воздержнее относительно до игр карточных и менее занимался своею табачною фабрикою и затеями, а более бы старался об учении детей наукам. Однако нельзя сказать, чтоб сие было им совсем пренебрегаемо, но и оно шло своим чередом, и все те из детей, которые посклоннее были прочих к наукам, пользовались с успехом его учением. Из всех их отличался более всех помянутый питомец мой Сезенев: в нем оказалась такая счастливая переменчивость и такая склонность и способность к наукам, что я не мог тому довольно нарадоваться и навеселиться, и желал даже, чтобы собственный сын мой был таковым же.