Сквозь тайгу к океану - Михаил Викторович Чуркин

что наука эта издревле ведома каждой нормальной, воспитанной хорошей матерью девушке и невесте.

Неслыханное дело, он проснулся, когда уже совсем рассвело. Такого с Арсением не было уже много лет. Во всем теле чувствовалась необычайная легкость, словно у него с плеч сняли куль с зерном. Он торопливо оделся и вышел в горницу. Евсеич чинно восседал за столом и пил из блюдечка чай с сахаром вприкуску, при этом он закусывал теплыми с пылу с жару румяными оладьями, окуная их в чашку с вареньем. Он ничего не сказал Сене, который торопливо умылся и сел за стол.

– В десять часов командир объявил сбор у школы, – объявил «дедуля», выдержав паузу и указав на ходики пальцем.

– А где Тимоха?

– Да бес его знает, так с гулянки и не приходил. Может, тоже пристал к какой женщинке. Таисия вон уже коровку подоила да у свинушек убрала, птицу с утра накормила, хозяйственная, правильная баба.

Арсений напрягся, ожидая, что Евсеич начнет подначивать его насчет любовных утех, но тот и бровью не повел, продолжая рассуждать о своем.

– Хорошо бы здесь задержаться да привести себя и лошадок в порядок. Народ тут хороший, незлобивый, но главное, чтобы не выискался какой-нибудь гад да не побежал доносить о нас к белым.

– Это ж кому такое может понадобиться? – изумился Сеня.

– Да запросто, из-за обиды, могут. К примеру, девку парни на гулянке не поделили или сосед на соседа зол, а у того партизаны гуляют, вот тебе и случай расквитаться с вражиной.

На крыльце раздались чьи-то шаги и в избу ввалился Тимоха.

– Здорово ночевали, господа казаки! – поприветствовал он товарищей.

– Слава Господу, ночевали хорошо, а ты где шатался? Впрочем, с вами, господин казак, все ясно. Ты бы соломенную труху стряхнул с башки, прежде чем появляться в приличном обчестве.

– А, нормально все, – бодро отряхивая чуприну и вытирая руки рушником, весело заявил Тимофей. – Повстречал тут одну сестру Керри. – Тимоха временами почитывал книжки и, благодаря хорошей памяти, порой даже цитировал целые куски художественных произведений, чем вызывал немалое удивление и даже уважение у друзей-партизан.

– Задницу-то не отморозил на сеновале? – усмехнулся Евсеич.

– Нормально, – отмахнулся Тимка.

В комнату вошла Анастасия. Лицо ее разрумянилось на утреннем морозце, на губах играла легкая добрая улыбка.

– Ну вы тут чаюйте, чаюйте и я с вами заодно, – она подсела вблизи Арсения, и он почувствовал, как его вновь охватывает сладостная нега.

– Ой, – встрепенулась хозяйка, – а может, вам картошки нажарить или вчерашних щей разогреть? А то вдруг командир скомандует – на конь и в дорогу?

– Ничего, не тревожьтесь, – успокоил ее Евсеич, – успеем поснедать, не тронемся в путь не жрамши.

Военный совет

Собрав партизан в единственном классном помещении местной школы, Аргунцев держал совет.

– Надо нам ребята определяться. Куда двинемся. По моим сведениям, неподалеку действует партизанский отряд, но где он располагается, никто толком не знает. Может быть, у кого-нибудь имеются какие другие сведения?

Народ загудел, переговариваясь и дымя махоркой. Многие тоже слышали от местных о существовании отряда, но где его найти не знали. Слово взял мудрый Евсеич.

– Лександр Андреич, – обратился он к командиру, – мы же на то и разведка, чтобы не переть наобум Лазаря. Надобно проведать окрестности да поразузнать у людей, где тут кто располагается. А то мы эдак до Владивостока пилить будем.

Народ одобрительно загудел.

– Так я за этим и собрал вас, чтобы узнать, кто о чем разузнал.

– Я слышал, что на берегу Имана небольшой отряд хунхузов, человек двенадцать, убили троих китайских корневщиков и сожгли фанзу, – выкликнул один из партизан.

– Эти живодеры нас не интересуют, – отмахнулся Аргунцев, – но ухо надо держать востро. Из деревни поодиночке не отлучаться. И вообще, без спросу никаких серьезных действий не предпринимать. Нарушение дисциплины будет караться по закону военного времени. Считайте, что мы находимся в рейде в глубоком тылу врага. Запиши в протокол собрания, – он обернулся к Арсению, который фиксировал на бумаге все высказывания и приказы. – В караулах не дремать, время – по два часа на каждый из двух постов. Поставить еще одного часового со стороны лесной опушки. Время дежурства согласно распорядку. У кого еще есть какие-нибудь предложения и замечания?

Вновь поднялся Евсеич и заявил:

– Считаю, что нашим молодцам надо вести себя с деревенскими девчатами аккуратней, а то как бы не разодрались с местными ребятами. Вишь, наши-то хлопчики в портупеях да при оружии щеголяют. А тутошним робятам обидно, я заметил.

– Правильно подметил, уважаемый Артемий Евсеич, – одобрил командир, – ты у нас теперь вроде комиссара.

– У кого предложения какие еще будут?

– Надо бы не только танцы устраивать да песни петь, а показать джигитовку, потягаться силами в стрельбе по мишеням, а то и почитать публично полезную литературу для просвещения местных жителей, – высказался Тимоха.

– Да, голова, – удивился Андреич, – дельное предложение. Принято. Лады. А теперь отдыхать и готовиться к переходу, учтите, мы не на зимних квартирах, в любой момент должны быть в строю, – как штык.

Деревенская сытная жизнь длилась недолго. В тайге опять объявились хунхузы и, пользуясь малочисленностью мужиков, разграбили амбар в соседнем селе. Крестьяне, как могли, отразили нападение, открыв пальбу из охотничьих ружей и старых берданок, причем объединились все, вплоть до женщин и подростков. Хунхузы ушли в тайгу, но затаились где-то поблизости. Делегация встревоженных селян приехала в деревню, где стоял отряд, и попросила помощи в борьбе с китайскими разбойниками. Снова собрались в школе.

– Надо найти логово залетных, но не прочесывать тайгу наудачу. Там найти врагов так же трудно, как иголку в стоге сена, – заявил на сходе Аргунцев.

– Правильно, – поддержал кореец Канн, – в тайге они нас из засады перешлепают как птису глухарь.

– Однако, надо с местный люди говорить, – заявил орочон Харитон. – Таежный люди все знает, все видит.

– Так вот и узнайте, – приказал командир, – но только времени у нас мало – уйдут душегубы или еще каких бед натворят.

Неторопливо собравшись, удэгеец Кешка, гольд Алик и ороч Харитон ушли в тайгу. Они отсутствовали почти сутки. На рассвете следующего дня аборигены как призраки бесшумно появились из предутреннего тумана.

– Мы говорили с удэге, – заговорил Харитон. – Кешка их спрашивал, – он кивнул головой в сторону удэгейца Кольчуги.

– Это мой дальний родня, – расплываясь в улыбке, заявил Кешка, – они сказали, что в тайге люди знают, куда пошли хунхузы. Они сидят на болоте у сопки «Барсук». У них там две фанзы. Пройти тяжело, там летом много комар и мошка. Жить плохо. Они скоро уйдут.

– Так, а сколько