Пугачёвщина. Что это было? К 250‑летию пугачевского бунта - Андрей Валентинович Болдырев

было «царских милостей» и раздачи «вольностей. Завод был сожжен. По свидетельству златоустовского историка Ю. П. Окунцова: «Предводитель бунта, практиковал то, что позже назвали тактикой выжженной земли. Мастеровым и крестьянам, мобилизованным в его войско, уже некуда было возвращаться и они должны были сражаться до конца. По приказу Пугачёва, были казнены священник Алексей Борисов, приказчики Степан Половников, Данила Демидов, барочные лоцманы Иван Белковский и Трофим Крутицкий, которых, “измучив тирански, рассекли на части”»[21].

Контраст очевиден и жесток. Чем объяснить?

Здесь нужно сделать отступление и напомнить, чем был завод для горнозаводского люда. Только задубелый марксист будет утверждать, что заводской рабочий спал и видел как бы ему уничтожить завод и избавиться от эксплуатации. В местах, где практически невозможно пахать, сеять, пасти скот, завод давал работу, средства к существованию. Обеспечивал защиту от совсем не мирных соседей. Остаться без завода – значило остаться один на один с суровой уральской природой и попробовавшими крови местными. Так что весь заводской люд, вне зависимости от места в заводской иерархии, держался за завод, и его потеря была для людей трагедией, часто со смертельным исходом.

Если сожжение Чебаркульской крепости – первое русское поселение, куда Пугачёв пришел после соединения с башкирами, ещё можно было списать на действия против правительственных войск, то сожжение завода это был уже прямой и жестокий удар по старообрядцам, чего они не могли простить. По сути, Пугачёв выступил против Силы, его назначившей. И Златоустовский завод был первым в череде таких выступлений. С этого момента старообрядцы как Сила действовали уже против Пугачёва. И у нас есть все основания считать сожжение Златоустовского завода знаковым событием, с которого следует вести отсчет конца Пугачёва.

Однако далее возникает другое важное соображение.

До конца весны 1774-го башкиры не трогают Златоустовский завод (а заодно и Саткинский и др.). И тот исправно работает. А в конце мая сжигают его. Достаточно прочитать историю судебных тяжб Юлая Азналина с заводчиками Твердышевыми, чтобы понимать: претензии к заводам у башкир сформировались задолго до Пугачёва. И желание решить заводской вопрос «во внесудебном порядке» у башкир возникло не весной 1774-го. Тем не менее завод работал. Это значит: до определенного момента между старообрядцами и башкирами действовало какое-то соглашение, обусловленное общей целью. Но в определенный момент (скорее всего, в марте-апреле 1774-го) их интересы разошлись. И бывшие союзники стали если не врагами, то не друзьями точно. Кровь и пепел плохо способствуют дружбе. Особенно свежие. Образовался раскол не только по линии старообрядцы – Пугачёв, но старообрядцы – башкиры. Раскол этот не был преодолен, чем воспользовалась Екатерина.

§ 3.5. Ачит – новое Лягушино

Ачит – это ещё одна забытая героическая битва против Пугачёва. И опять ничего о ней. Удивительна управляемость забывчивости! Самые значимые и судьбоносные поражения Пугачёва просто вычеркнуты из истории! После забвения Деколонга, Михельсона забвение победителя Пугачёва атамана Голубцова напоминает мемориальный заговор против имперских героев.

Продвижение по пути Пугачёва дарит новое, хотя и ожидаемое открытие, которое подтверждает концепцию о военной операции с целью разгрома России. И особую ценность представляют имена и события, переломные для хода войны на границе Урала и Сибири в 1773-75-м году, когда Россию руками Пугачёва пытались сломать по Уральскому Хребту. На Южном Урале открылись Троицк и Лягушино. Там Пугачёва заставили отказаться от стратегии взлома системы Сибирских укрепленных пограничных линий вплоть до Шадринска. И там имена Деколонга и Михельсона зазвучали как имена спасителей России. Однако план Пугачёва был непрост, разрабатывали его серьезные люди и предусматривал он многие варианты развития событий. Один из них – блокада Урала и Сибири по Северу.

После катастрофических разгромов у Троицка и Лягушино, Пугачёв во главе 3000 башкир попытался закрепиться в своей предполагаемой военно-административной ставке – Сатке. Однако получил жестокий отпор от Михельсона и был выдавлен за пределы Цитадельного Урала во Внутренний Урал. После поражений от Михельсона близ Кигов и Сартов, он вместе с Юлаевым двинулся на север – на Красноуфимск. Там другой дороги не было. Красноуфимск запирал «бутылочное горло», образованное горными хребтами, непроходимыми лесами и болотами. (Красноуфимск собственно и был основан Тевкелевым в 1734-м, чтобы закрыть путь для башкир, что регулярно ходили в набеги на Кунгур.)

Рис. 12. Красноуфимск – геополитические ворота Урала

10 июня 1774-го Красноуфимск был взят, и Пугачёв продолжил было свой путь на север в сторону Ачита – чтобы идти на Кунгур, но в пяти километрах от Ачита возник на его пути воевода Голубцов.

История боевых действий подсказывает, что обороняющиеся всегда несут меньшие потери, чем наступающие. А если обороняющиеся скрываются за стенами крепости, разница в потерях становится кратной. Даже городская застройка часто становится непреодолимым препятствием для атакующих. Однако имперские войска во главе с воеводой пермским Александром Федоровичем Голубцовым[22]и майором Папава[23] не стали дожидаться Пугачёва в Кунгуре, а встретили его значительно южнее. В открытом поле. Близ гор, которые тогда назывались «Титешные»[24]. И состоялась одна из самых продолжительных и кровавых битв в истории пугачёвщины. Она длилась полный световой день.

Причина действия Голубцова становится понятной при взгляде на карту. Правительственные войска закрывали не Кунгур (точнее, не столько Кунгур), а Ачит – небольшую крепость, на стратегической дороге Пермь – Екатеринбург, которая связывала центральную Россию с Сибирью. Ачит, кстати, находился как раз посередине пути. Что до Перми, что до Екатеринбурга было 196 верст[25]. Через Ачит же проходил путь Сатка – Красноуфимск – Кунгур! Там же проходили дороги на расположенные с восточной стороны Уральского Хребта заводы. Ачит представлял собой стратегический перекресток дорог в широтном и меридиональном направлениях. И если взять треугольник Красноуфимск – Ачит – Кунгур, – то контроль Кураторов Пугачёва над Уралом и Сибирью – даже без южного Сибирского тракта – был бы полным.

Бой под Ачитом был судьбоносным для России. Но массовая историография о нём умалчивает – такая секретность! Ведь Пугачёв потерпел сокрушительное поражение!

С открытием боя под Ачитом, уже не остается сомнений, что пугачёвщина не была никаким стихийным бунтом. Картина такая же, как под Чебаркулем. Чебаркульская крепость стояла на стратегической дороге из центральной России в Сибирь и Центральную Азию. Там также, как и в Красноуфимске, с юга на север был узкий проход между горами и заболоченными, покрытыми лесами долинами рек Миасс и Коелга.

Пугачёв целенаправленно стремился захватывать места, контролирующие дороги из центра в Сибирь. Цель Кураторов – сломать Россию по Уральскому Хребту.

Под Ачитом Пугачёв