Русский пасодобль - Алеся Кузнецова

попрошу Бориса накрыть тебе в другом зале.

– Дело не в этом.

– А в чем же тогда?

– А в том, что ты ешь МОЙ стейк!

Авакумов положил вилку и недоверчиво посмотрел на Эстер. В этот момент Борис вошел в зал с точно таким же вторым сочным стейком, как и на тарелке Андрея, только вместо овощей к нему была добавлена хрустящая запеченная картошечка. Парень поставил блюдо напротив Андрея и удивленно произнес:

– Ваш стейк, Андрей Владимирович.

– Ему не надо, он уже мой съел. – Эстер вздохнула, села рядом с Авакумовым и подвинула к себе тарелку со стейком и картошкой.

– Ты съел мой стейк и мои овощи. Я заказывала с овощами.

– Ну извини, Эстер, кто бы мог догадаться, что кто-то еще здесь может утром заказать себе стейк? Я еще удивился, что мне подали без картошки. – Он хитро прищурился и улыбнулся ей:

– Впервые вижу девушку, которая любит стейк на завтрак. Кстати, а куда ты сейчас ходила?

– А вот это нам с тобой и нужно сейчас обсудить. Я ходила к мельнице.

– Зачем?

– Планирую заложить там вишневый сад.

Андрей перестал есть и снова положил приборы на стол. Долгим удивленным взглядом посмотрел на Эстер:

– Почему ты хочешь посадить вишневый сад за мельницей?

– Потому что он там рос раньше.

– Я не слышал такого.

– Видишь, оказывается ты не все знаешь про усадьбу, – улыбнулась ему Эстер. – Прямо за мельницей рос большой вишневый сад, куда каждую весну прилетали птицы и где княжна Анна любила рисовать и читать.

– Как ты об этом узнала?

– Прочла в ее дневнике.

– У тебя есть дневник княжны Горчаковой?

– Есть.

– Откуда?

– Я привезла его с собой из Испании.

– Но как дневник туда попал?.. Хотя, чему тут удивляться? Разграбленная усадьба, убитые владельцы, растерзанная страна. Грабь что хочешь и вывози, кто-нибудь из коллекционеров потом обязательно заинтересуется и отсыпет звонких монет.

Эстер не стала ничего пояснять, подумав, что еще не время.

– Андрей, нам нужно обсудить серьезную вещь. Эту усадьбу я не отдам никому на свете и ни за какие блага мира. Я сделаю все, чтобы вернуть жизнь в это место. Но я вижу, что ты не станешь разрушать здесь ничего. И в этом наши интересы сходятся.

– У нас с тобой много общего. Мы хотим одну и ту же усадьбу, оба любим стейки и нам обоим небезразлична судьба гагар. Кстати, сегодня прилетела еще одна пара гагар на озеро. Утром заходил Тимур. Я удивился, что пока с ним поговорил мне так быстро стейк принесли, – улыбнулся Андрей.

– Что ты планировал сделать здесь? Зачем тебе это все?

– Восстановить. А ты?

– И я тоже.

Оба помолчали.

– Но ты не отдашь мне усадьбу?

– Нет, Эстер.

– И я не уступлю.

– И что же нам делать?

– Предлагаю мир.

– А дальше?

– А дальше мы создадим совместный новый фонд по восстановлению усадьбы Горчаковых. И этот фонд купит ее с аукциона. По условиям ни один из нас не будет иметь права продать или использовать усадьбу не по назначению. И деньги будем вносить поровну, а любые действия – только с согласия обоих. Цель будет прописана в уставных документах фонда: восстановить как можно ближе к исторической правде.

– Хм, неожиданно.

– Зато разумно.

Андрей помолчал глядя прямо на Эстер. А потом расправил плечи и улыбнулся:

– Так что ты там говорила про какой-то пожар и отравления? Она перебросила волосы за плечо:

– Теперь уже не важно. Я вчера видела тебя.

– Я помню.

– Нет, в театре.

– Ты была в театре?

– И была удивлена заметить там тебя.

– Ничего удивительного. Моя прапрабабушка играла в этом театре почти сто лет тому назад. Сперва она была актрисой в бывшем крепостном театре, а потом после революции уже попала в труппу Волковского. И играла в нем до конца жизни.

– А где был тот первый театр? – тихо спросила Эстер и Андрей заметил, что на груди у нее снова выступили нежно розовые пятна.

– Здесь.

Она долго молчала и он начал говорить:

– София Семеновна Одоевская была дочерью бывших крепостных артистов. Горчаковы отличались особым отношением к своим крепостным. После отмены крепостного права из усадьбы не ушел ни один человек. София родилась уже у свободных родителей. Еще в детстве в ней рассмотрели талант. Князь вообще был внимателен к своим людям и денег на обучение не жалел. Поэтому у него были лучшие кузнецы, самые искусные поварихи, вышивальщицы. Много чего у него здесь было. А еще был театр, открытый еще дедом князя на месте старой сгоревшей деревянной усадьбы. Даже была местная легенда, что старый князь спрятал под театром сокровища семьи. София с самого детства росла в театре. Когда здесь гостил Федор Шаляпин, он заметил ее природный дар и сказал, что с ней нужно особо заниматься. Князь Горчаков выписал для нее педагога из Санкт-Петербурга. И не прогадал. На спектакли с ее участием съезжались со всей округи, она была довольно популярна. Мой прапрадед тоже впервые увидел ее на сцене в этом театре. Она была ровесницей с княжной Анной. Их дружба началась еще в детстве.

Он снова помолчал, а потом резко отчеканил:

– Честность за честность?

Эстер подняла на него глаза:

– В каком смысле?

– Откуда в твоей испанской фамилии приставка “Горчакова”? И что ты все-таки хочешь найти в этом месте?

Эстер молчала, раздумывая, стоит ли ему рассказать, а Андрей настаивал:

– Вряд ли тебя привлекла старая легенда о спрятанных сокровищах.

– Есть такая легенда?

– Даже две.

– И что за легенды?

– А тебе какую? Ту, что из седых времен? Или свеженькую?

– Давай сперва свеженькую.

– Ты наверняка уже знаешь, что вся семья погибла в июле 1918 года при попытке выбраться из здания.

Эстер отрицательно повела бровью.

– Об этом в музее Горчаковых рассказывают в самом начале. И не отпирайся, Эстер, смотрительница так хорошо описала твою эмоциональность и интересные речевые обороты, что сомнений быть не могло в том, что ты посетила музей. Только объясни, что тебя не устроило в княжне?

– А ты всю жизнь города контролируешь? Я хоть куда-то могу сходить, чтобы ты об этом не узнал?

– Хм, ну в театре же я не знал о твоем присутствии? Так, что по твоему мнению не так с княжной?

– Она была не такая, как на фото.

– С чего ты взяла?

– Просто знаю.

Андрей расхохотался:

– Когда мой дед спрашивал у бабушки с чего она взяла, что сегодня ему точно нельзя ехать в город, она отвечала:

– Просто знаю.

Прищурив от солнца глаз, он продолжил:

– Бабушка часто видела кого-то