Синтия Хэррод-Иглз - Длинная тень

В один из пасмурных октябрьских дней Ральф появился дома, приехав без предупреждения. Он был бледен и из-за непомерной худобы выглядел значительно старше своих лет. Муж приехал в большой спешке, отдал массу распоряжений, никому не улыбнулся и заявил, что послезавтра ему надо уезжать.

– Я прослышал об одной лошади, – объяснил он. – Джентльмен из Эдинбурга, у которого множество друзей в разных местах, рассказал мне о великолепном скакуне из поместья в Генуе. Он договорился о торгах для меня, я сейчас же поеду и привезу лошадь сюда.

– Но неужели ты должен ехать сам? – остолбенела Аннунсиата. Безусловно, это было дело прислуги.

Глаза Ральфа странно блеснули.

– Я так хочу, – сказал он, не добавив более ничего. Жена явно не понимала, что он должен сам получить лошадь и не может доверить этого никому.

Потом тот день его пребывания в Морлэнде казался нереальным, а после столь стремительного набега дом выглядел опустошенным, и все воспоминания о прошедшем счастливом лете, как листья, сброшенные порывом ветра на землю, улетучились, будто его никогда и не было.

В ноябре в Англию привезли новую невесту герцога Йоркского, кандидатура которой устраивала не всех, поскольку она была романо-католической итальянской принцессой. Многие считали, что это не дело – сажать католичку на английский трон.

– Говорят, госпожа, – докладывала Берч, – что она очень набожна и собиралась идти в монастырь. Ее отцу стоило больших трудов уговорить дочь принять предложение герцога.

– Еще говорят, госпожа, – подхватывала Хлорис, подражая интонациям Берч, – что ее отец – совсем не ее отец, и что она натуральная дочь самого папы.

Обе женщины помогали Аннунсиате разобраться с ее нарядами и, как всегда, когда бывали рядом, ревностно боролись за внимание своей госпожи.

– Ну, хватит об этом! – безапелляционно сказала Аннунсиата. – Ей предстоит стать новой герцогиней Йорка. И я должна поехать в Лондон и засвидетельствовать свое почтение.

– Без хозяина, госпожа? – неодобрительно спросила Берч.

– Очевидно, без хозяина, – жестко ответила Аннунсиата. – Будет очень неприлично, если я не представлюсь новой герцогине как можно быстрее. А поскольку никто не имеет ни малейшего представления, где хозяин... – Она внимательно посмотрела на платье, которое обе женщины держали в руках. – Нет! Это платье нужно переделать. Очень приятный цвет. Берч, пойди и посмотри, на месте ли тот розовый шарф, он подходит сюда по цвету.

Когда Берч вышла из комнаты, Хлорис сказала:

– Вы на меня очень рассердитесь, госпожа, если я скажу, что ваша поездка в Лондон без супруга будет выглядеть по меньшей мере странно?

Аннунсиата нахмурилась, но затем решила сменить гнев на милость: Хлорис была нужна ей.

– Ни капельки! Ты, конечно, права. Это – повод. Но я сама разберусь, а твоя печальная участь – держать свое знание при себе.

– Значит, ваша ссора с хозяином была тоже только поводом, правда?

– Что ты имеешь в виду? – Аннунсиата, шокированная, повернулась к Хлорис, а та лишь печально покачала головой.

– Если это не так, значит, должно быть что-то еще. Ну, госпожа, вы-то знаете, что это правда. И бесполезно на меня сердиться, потому что я вам сейчас очень нужна.

Аннунсиата посмотрела на нее и мягко кивнула.

– Да, да! Это правда. И ты мне нужна. «Моя шутиха» – вот как тебя Ральф называл.

– Шуты говорят правду, когда никто другой не осмеливается. Вы возьмете меня с собой в Лондон, госпожа? Я буду хорошо служить вам.

– А как насчет твоих обязанностей здесь? – спросила Аннунсиата.

Хлорис сделала обиженное лицо.

– Я вскормила ваших младенцев, мадам, и вполне удовлетворена этим. Три года кормления, три года обильного молока – вполне достаточно для любого. Вы ведь не будете возражать против этого? Я хотела бы поехать в Лондон в качестве вашей горничной. И хоть немного развлечься.

Аннунсиата задумалась.

– Из тебя выйдет великолепная горничная! – согласилась она. – И это будет хорошо действовать на меня. И, наверное, на самом деле пора прекращать кормить Мориса грудью.

Лицо Хлорис смягчилось, и она тихо произнесла:

– И в конце концов, госпожа, я, скорее всего, больше не понадоблюсь вам как кормилица.

Глаза Аннунсиаты наполнились слезами, она с силой сжала пальцы. Хлорис подумала, что та плачет о потерянной любви мужа, но правда стала явной спустя несколько мгновений, когда она зашептала сдавленным голосом, как ребенок, который боится демонов в темноте:

– Я не хочу, чтобы он умирал, не хочу, не хочу...

Хлорис, чувствуя себя виноватой за то, что разбередила рану, уронила платье, которое до сих пор держала, взяла хозяйку за руки и осторожно расцепила ее пальцы.

– Не надо, госпожа, – сказала она, – искушения окружают нас постоянно, и мы должны быть очень осторожными, чтобы не поддаться им. Хозяин все время будет возвращаться, когда ему захочется. Мужчины всегда поступают так, как хотят, ни с кем не советуясь.

Свадьба принцессы Мэри Беатрис Д'Эст и герцога Йоркского была отпразднована очень быстро и тихо, в ту самую ночь, когда она прибыла в Англию. Тем не менее в Лондоне наблюдались беспорядки, по улицам пронесли изображения папы, которые потом сожгли, а окна в домах высокопоставленных католиков были разбиты. Народ считал, что принцесса Мэри – дочь папы, и выходит замуж за герцога, чтобы привести Англию обратно в Рим. Король казался спокойным, когда Аннунсиата предстала перед ним по прибытии в Уайтхолл, но его тревога все-таки проявилась в словах:

– Мадам, я приказал приготовить вам апартаменты во дворце. Здесь вам будет безопасней. Охранять Баллинкри-хаус очень сложно.

– Вы думаете, есть опасность, сэр? – поинтересовалась Аннунсиата.

Чарльз передернул плечами.

– Думаю, что очень небольшая. Но, пока не закончатся беспорядки, мне гораздо спокойней, когда все мои близкие рядом со мной, у меня на глазах. Не думаю, что это надолго. Лондонские пожары очень ярки, но умирают быстро.

Итак, она осталась в Уайтхолле, и здесь же была представлена новой герцогине. Мэри Беатрис была чрезвычайно красивой молодой женщиной, высокой, темноволосой и темноглазой, ей только что исполнилось пятнадцать лет.

Аннунсиата подумала, что, когда она впервые попала в Уайтхолл, ей было столько же. Интересно, сумеет ли это очаровательное создание с чувственными глазами пресечь донжуанство герцога? И сможет ли эта юная и, несомненно, здоровая женщина подарить герцогу сына, о котором он так мечтал и которого так боялся простой народ? Как бы то ни было, впереди – не слишком спокойные времена. Старшая дочь герцога Мэри, достигнув необходимого возраста, скорее всего, выйдет замуж за принца Вильгельма Оранского. И если к этому времени у герцога и герцогини не будет сына, чтобы занять трон, это сделает принцесса Мэри и ее датский муж.