Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

По словам Нобиле, все произошло из-за книги Трояни, который, как напишет генерал несколько лет спустя, „передал по-своему рассказ об экспедиции“ дирижабля „Италия“ со многими ошибками и неточностями, при этом „он ничего не сказал такого, чего бы еще не знали: все было опубликовано в других книгах“[276].

21 сентября 1964 года Нобиле отправил длинное письмо Джулио Андреотти с просьбой официально объявить о необоснованности выводов, содержащихся в отчете комиссии 1928 года о причинах катастрофы, а также о предвзятости в оценке его личности и его действий[277].

С этой целью генерал в очередной раз восстановил историю экспедиции дирижабля „Италия“, учреждения комиссии по расследованию 1928 года, ее пристрастных выводах, а также их опровержения комиссией, назначенной правительством Бономи в 1945 году. Наконец, он предлагал создать комитет из старших офицеров авиации, способных провести новое расследование на основании имеющихся документов, и выработать окончательное заявление, которого он так жаждал.

Нобиле обратился к тогдашнему правительству с просьбой о публичном признании его реабилитации, закрепленной внутренним административным актом 1945 года. Но было еще кое-что: он связывал эту просьбу с пересмотром расследования Каньи, то есть это был запрос на новое расследование, опровергающее первое по всем пунктам. Таким образом, он намеревался узаконить свою правду о катастрофе дирижабля „Италия“, игнорируя интересы других героев полярного предприятия, не совсем согласующиеся с его собственными.

Независимо от личных целей Нобиле, были и объективные причины для обнародования документов, пылившихся много лет в архиве, и генерал дал понять, что знает это, выразив недовольство расследованием Матрикарди[278]. Комиссия 1945 года, по сути, разрешила восстановить Нобиле на службе, признав политические мотивы его отставки, но не инициировала пересмотр расследования 1928 года, о котором, сделав одну попытку, он повторно не просил. Запрос на новое расследование в 1964 году был вызван не только и не столько желанием моральной реабилитации, как позже писал Овидио Ферранте[279], сколько необходимостью провести официальный государственный пересмотр фашистского расследования, без которого само восстановление в правах Нобиле было шатким и спорным. Раз общество не признало произвол и групповщину комиссии Каньи, значит не было у Нобиле и политических мотивов для отставки. Впрочем, были и другие преимущества у выводов фашистской комиссии. Ведь как было сказано в журнале „Морское обозрение“, где появилась перепечатка доклада 1929 года[280], комиссия Каньи была назначена сразу после катастрофы. Следовательно, она руководствовалась показаниями непосредственных свидетелей, а также обширной и подробной документацией, которую было невозможно восстановить в бурные годы после падения фашизма и сравнить с аргументами Нобиле. К этому добавим, что, хотя в 1945 году и установился временный конституционный монархический режим, однако фактическая власть была в руках антифашистских сил, окрепших в период гражданской войны. Под воздействием и военным давлением союзников они применяли карательные меры к правящему классу фашистского режима, что могло отразиться и на беспристрастности комиссии Матрикарди.

Однако требование Нобиле было безрассудным. Просить Министерство обороны пересмотреть дело было равноценно просьбе начать шумный беспрецедентный государственный судебный процесс [34]. В таком процессе для беспристрастности нужно было бы дать выступить уже известной противной стороне. Но к тому времени некоторые были еще живы, например, Джузеппе Валле, у которого совсем недавно завершился судебный процесс [35]. Впрочем, из прошлого могли явиться иные свидетели и усложнить и без того туманную картину. Например, показания мог бы дать адмирал Джузеппе Сирианни, который во время расследования 1928 года высказался против Нобиле очень резко и безжалостно [36]. Наконец, другие живые свиделеи – Трояни и морской капитан Уго Баккарани, давно обвиняемый Нобиле в том, что вовремя не перехватил сигналы SOS „красной палатки“ [37], – тоже могли бы сообщить какие-нибудь скандальные подробности [38]. Сообщения о новом крупном и бесконтрольном медийном деле, равном тому, что произошло в 1928 году, уже появились в газетах, где когда-то звучали жаркие споры между Нобиле, Трояни и Валле, закончившиеся судом [39].

Андреотти был в некотором затруднении и задержался с ответом, обдумывая насколько осуществим и целесообразен запрос Нобиле.

„Теперь, – пишет Андреотти в своих мемуарах, – помимо трудностей в проведении повторной экспертизы по истечении столь долгого времени, когда многие главные герои и возможные свидетели уже скончались, возможна резкая реакция со стороны морского флота, а мы вряд ли можем позволить себе такую роскошь. Я лично объяснял это генералу Нобиле, и каждый раз он, казалось, соглашался, но через месяц повторял просьбу“[281].

Нобиле бывал в Генштабе военно-воздушных сил, и они пытались найти решение. Во время одной такой встречи с полковником Луиджи Стралунино 19 марта 1965 года Нобиле, во избежание новых споров, изменил свои претензии, ограничившись одним требованием. Он просил выслушать его позицию по обвинению в неопытности и трусости, а действий морских офицеров, которых выгораживало следствие, не касаться. Кроме того, генерал отклонил предложение Генерального штаба военно-воздушных сил о вручении ему золотой медали, потому что в этом случае надо было бы наградить ею и всех остальных участников экспедиции[282].

Требование пересмотра дела, хотя и в сокращенном виде, было все равно трудновыполнимо, потому что изучение заключения комиссии Каньи, в частности, по первому из упомянутых пунктов, так как означало подвергнуть сомнению показания офицеров Мариано и Цаппи, на которых основывались эти заключения. Возможно, по этой причине Нобиле отменил требование пересмотра решения о некомпетентности и ограничился тем, что касалось его спасения Лундборгом[283].

В Палате депутатов этот вопрос часто обсуждался, споры были весьма напряженные, грозившие перерасти в политическую конфронтацию[284]. Ситуация изменилась после вмешательства адвоката Федерико Командини, сначала члена Национального совета, а затем Высшего совета магистратуры. Адвокат Командини в письме, написанном Андреотти 24 июля 1965 года, напоминая о ходатайствах Нобиле, писал:

„Я думаю, что, оказав ему почет и уважение, которые он заслужил двумя экспедициями – „Норвегии“ и „Италии“, все это можно решить без конфликтов“[285].

Совет заключался в том, чтобы удовлетворить ходатайства Нобиле о возвращении ему доброго имени, полностью обойдя вопрос о пересмотре аргументов, из которых комиссия Каньи вывела столь различные заключения: очень суровые по отношению к Нобиле и весьма благоприятные к другим участникам экспедиции.

Политическое решение министра обороны Джулио Андреотти

На таких условиях 11 октября 1965 года по поручению Министерства обороны, во главе которого по-прежнему находился Андреотти, была назначена военная комиссия под председательством генерала Этторе Фарньоли, в которую вошли контр-адмирал Витторио Тоньелли (директор Исторического центра военно-морского флота) и полковник Луиджи Стралунино (директор Исторического центра военно-воздушных сил). Задачей комиссии было оценить,