Мишель Зевако - Любовь шевалье

— Милый граф, — ласково промолвила королева, и голос ее зазвенел, как голосок юной бесхитростной девушки, — во-первых, пусть вас не изумляет то, что меня так заботит ваша судьба…

— Ваше Величество! — вскричал пораженный Марийяк. — Могу ли я поверить в то, что вы говорите мне такие вещи?

В этот миг сердце Марийяка заколотилось от волнения; он надеялся, что Екатерина сейчас назовет его сыном… Однако юноша ждал напрасно.

— Граф, — сказала королева, — вы — один из самых благородных людей, которых я знала… И, не сомневаясь в вашем великодушии, умоляю: никогда не пытайтесь выяснить, чем вызвана моя забота о вас… моя горячая симпатия к вам.

— Если это связано с каким-то секретом, и если я случайно раскрою его, то пусть божественное пламя испепелит мое сердце, прежде чем я успею вымолвить хоть слово.

— Да, граф, это действительно секрет… Но обещаю: настанет такой день, когда я все расскажу вам!

Марийяк не сумел удержаться от радостного восклицания.

— Очень скоро, — говорила Екатерина прерывающимся голосом, — да, уже очень скоро, вы поймете, почему я с таким вниманием слежу за вашей жизнью и отчего во время нашей недавней встречи мне пришлось изобразить полное равнодушие… Но невзирая ни на что я предложила вам тогда наваррский трон… Вы не забыли об этом? Да, скоро вам станет ясно, почему ваша скорбь острой болью отзывается в моем сердце и — главное — почему я стремлюсь сделать вас счастливым!

— О мадам! О Ваше Величество! — вскричал Марийяк, а из его души рвались иные слова: «Матушка… милая матушка…»

Однако Екатерина совсем не собиралась допускать, чтобы Марийяк вслух признал их родство. И потому с ласковой улыбкой осведомилась:

— Да, как вы поступили с тем вызолоченным ларцом, который получили от меня?

— С ларцом? — изумился Марийяк. — Я любуюсь на него, как на бесценное сокровище, это же ваш подарок, Ваше Величество!

Марийяку почудилось, что в глазах королевы на миг отразилась досада.

— Значит, вы держите ларец в своем доме?

— Но Вашему Величеству известно, что я живу во дворце королевы Наваррской; я же принадлежу к ее свите. А такой ларец больше подходит для дамы…

— Да, конечно. Раньше я хранила в нем шарфы и перчатки. Мне преподнес его король Франциск I* когда я только прибыла во Францию…

— Стало быть, ларец продолжает нести свою службу, — рассмеялся Марийяк. — Королева Наваррская тоже положила туда перчатки.

— Ах так? — сказала Екатерина, и глаза ее загорелись мстительным торжеством.

— Признаюсь вам, — вдруг очень серьезно заговорил Марийяк, — я боготворю королеву Наваррскую… извините, Ваше Величество, но не буду скрывать: я отношусь к ней, как к матери. И я отдал ей этот ларец на сохранение до того часа, когда…

— Вы поступили верно, мальчик мой!

Граф затрепетал, ошеломленный этим обращением; первый раз Екатерина назвала его так…

— Но вы произнесли «до того часа… « Что за час вы подразумевали? — осведомилась королева, не дав Марийяку прийти в себя.

— До того часа, когда мне, наконец, откроется правда, которую пока знаете лишь вы, — откликнулся граф, ощущая, что душу его опять захлестывает черная волна горькой безнадежности. — Позвольте вам напомнить, что в тот день, когда вы вручили мне ларец, Ваше Величество дали мне обещание…

— И я его исполню, милый граф. А вас не интересует, кто мне рассказал о вашей любви к Алисе де Люс?

— Ах, мадам, я так устал от вечного напряжения, что ничему уже не удивляюсь…. Я подумал, что Ваше Величество изволили кого-то расспросить…

— Вы почти угадали, граф… но вы даже не можете себе вообразить, скольких трудов мне стоило все время держать вас в поле зрения. А делала я это с единственной целью: чтобы в случае необходимости поспешить вам на помощь, оградить от горестей и бед…

И опять, уже не в первый раз, душа графа устремилась к Екатерине, однако королева замолчала. Через минуту она заговорила снова, будто не могла более совладать с обуревавшими ее чувствами.

— Да, я наблюдала за вами; я мечтала узнать вас получше. Лишь Богу известно, как тяжело мне было изображать ледяное равнодушие, беседуя с вами…

— О, продолжайте, мадам! Я прошу вас…

— Но это все… пока все… — тихо произнесла королева. — Еще не пробил час… а вы обещали, что не будете пытаться проникнуть в мой секрет.

Марийяк сложил руки, словно молился, и застыл перед Екатериной, точно перед святой.

— После того, как я впервые увидела вас, — сказала королева, — мне стало известно о ваших чувствах к Алисе де Люс. Это произошло в тот день, граф, когда вы оказались возле башни моей новой резиденции. Вы были с Жанной д'Альбре. Она отправилась к Алисе, а вы замерли в ожидании… В тот миг меня охватило желание понять, что же вас угнетает… Я давно знакома с Алисой. Возможно, я обошлась с ней слишком сурово: она ведь отреклась от нашей веры… Скорее всего, я была неправа. Нужно с уважением относиться ко взглядам других людей… И назавтра я пригласила Алису к себе; она поведала мне, о чем беседовала с моей милой кузиной королевой Наваррской…

— В тот самый день, — перебил королеву трепещущий Деодат, — я во второй раз говорил с вами; вы тогда были столь добры, что вручили мне ларец — как символ благоволения Вашего Величества… И еще вы дали слово…

— Да, я дала вам слово, что вы узнаете историю Алисы де Люс!.. И я выполню свое обещание… А разве королева Жанна ничего не сообщила вам после визита к Алисе?

— Нет, мадам, Ее Величество не сочла нужным что-то объяснять мне. Покинув особнячок Алисы де Люс, она лишь промолвила… ее слова навечно запечатлелись в моей памяти: «Сын мой, я долго разговаривала с вашей суженой. Признаюсь вам откровенно: меня приводит в ужас мысль о том, что эта женщина станет супругой человека, который безмерно дорог мне… однако любовь способна творить чудеса… И я не сомневаюсь: Алиса любит вас столь самозабвенно, что вполне можно надеяться на чудо… Преклоняясь перед ее всепоглощающим чувством, я советую вам, мой мальчик, — не противьтесь Божьей воле!»

На миг Марийяк замолк, погрузившись в глубокую печаль; он будто снова вслушивался в слова королевы Жанны. Через минуту юноша продолжил:

— Ее Величество не пожелала ничего больше говорить об Алисе. Королева вообще запретила мне затрагивать эту тему До тех пор, пока я не решу жениться на ее фрейлине… Но почему мадам Жанну так пугает этот брак? Что произошло? Отчего лишь чудо, как выразилась королева, лишь чудо любви может спасти меня и мою невесту? Я долго думал об этом — и наконец пришел к выводу, что королева Наваррская узнала в доме Алисы о каком-то ужасном злодеянии, но, исполнившись сочувствия ко мне, все от меня скрыла… Мне казалось, я прочел мысли мадам Жанны: «Бери ее в жены, если хочешь. Но этот брак страшит меня! Однако в ваших сердцах столько любви, что разлучить тебя и Алису было бы невиданным преступлением…»