Александр Дюма - Графиня де Шарни

— Увы, нет! — отвечает король. — Знал, да забыл! Ну, неважно, ступайте, а мы тем временем тоже попробуем что-нибудь разузнать.

Изидор устремляется к нижнему городу и вскоре исчезает за крайними домами.

XXVII

ЖАН БАТИСТ ДРУЭ

Слова короля о том, что они тоже попробуют что-нибудь разузнать, объяснялись тем, что неподалеку находилось несколько домов, походивших на часовых верхнего города; они вытянулись цепочкой по правую сторону от дороги.

Когда послышался шум подъезжавших карет, в ближайшем из этих домов даже распахнулась дверь и в приоткрытой двери мелькнул огонек.

Королева вышла из кареты, взяла г-на де Мальдена под руку и направилась к дому.

Однако при их приближении дверь захлопнулась.

Но произошло это не настолько быстро, чтобы г-н де Мальден, заметив намерение негостеприимного хозяина дома, не успел броситься к двери и остановить ее раньше, чем язычок замка успел войти в паз.

Господин де Мальден навалился на дверь, и, несмотря на попытку хозяина ему помешать, дверь распахнулась.

За дверью находился, продолжая оказывать сопротивление, человек лет пятидесяти; он был в шлафроке и домашних туфлях на босу ногу.

Нетрудно догадаться, что человек в шлафроке был ошеломлен, когда почувствовал, как его заталкивают в собственный дом, и увидел, как дверь отворяется под нажимом какого-то незнакомца, из-за плеча которого выглядывает женщина.

Хозяин дома окинул взглядом королеву; ее лицо хорошо освещалось лампой, которую он держал в руках; хозяин вздрогнул.

— Что вам угодно, сударь? — спросил он у г-на де Мальдена.

— Сударь, — ответил гвардеец, — мы не знаем Варенна и просим о любезности: укажите нам дорогу на Стене.

— А если я это сделаю, — сказал незнакомец, — и если станет известно, что я дал вам эти сведения, и если я тем себя погублю?

— Ах, сударь! Даже если вам пришлось бы оказать нам эту услугу с риском для себя, — возразил гвардеец, — вы же не посмеете отказать в помощи женщине, оказавшейся в трудном положении.

— Сударь, — последовал ответ, — лицо, стоящее у вас за спиной, не просто женщина…

Он подошел вплотную к г-ну де Мальдену и прошептал ему на ухо:

— Это же королева!

— Сударь!

— Я ее узнал.

Королева, слышавшая или догадавшаяся о том, что́ он сказал, потянула г-на де Мальдена назад.

— Прежде чем ехать дальше, предупредите короля, что меня узнали, — приказала она.

Господин де Мальден поспешил исполнить это поручение.

— Ну что же, — заметил король, — попросите этого человека прийти сюда.

Господин де Мальден вернулся; полагая, что скрытничать бессмысленно, он сказал:

— Сударь, с вами желает говорить король.

Хозяин тяжело вздохнул, сбросил домашние туфли и босиком, чтобы не шуметь, подошел к дверце кареты.

— Как вас зовут? — спросил король.

— Господин де Префонтен, государь, — отвечал тот после некоторого колебания.

— Кто вы?

— Майор кавалерии и кавалер королевского и военного ордена Святого Людовика.

— Ваш чин майора и ваше звание кавалера ордена Святого Людовика дважды обязывает вас исполнить принесенную мне клятву верности; итак, вы должны помочь мне в затруднительном положении, в котором я сейчас нахожусь.

— Разумеется, — пролепетал майор, — однако я умоляю ваше величество поторопиться: меня могут увидеть.

— Эх, сударь! — заметил г-н де Мальден. — Если вас увидят, тем лучше! У вас не будет лучшей возможности исполнить свой долг!

Похоже было, что майор придерживается другого мнения, потому что в ответ он только простонал.

Королева с сожалением пожала плечами и нетерпеливо топнула ногой.

Король, сделав ей знак, снова обратился к майору:

— Сударь, не приходилось ли вам случайно слышать о лошадях, ожидающих карету? Не видели ли вы со вчерашнего дня в городе гусаров?

— Да, государь; лошади и гусары находятся по другую сторону от города: лошади ждут на постоялом дворе «Великий монарх», а гусары, по-видимому, сейчас в казарме.

— Спасибо, сударь… А сейчас ступайте к себе; никто вас не видел, значит, ничего с вами не случится.

— Государь!..

Никого больше не слушая, король подал королеве руку, приглашая ее сесть в карету, и обратился к ожидавшим его приказаний телохранителям:

— Господа! Садитесь на козлы и — в «Великий монарх»!

Оба офицера заняли свои места и крикнули кучерам:

— В «Великий монарх»!

В ту же минуту из лесу с громким криком выскочил загадочный всадник и помчался им наперерез:

— Форейторы! Ни шагу вперед!

— Почему же это? — в изумлении спросили те.

— Потому что вы везете короля, который сбежал. Именем нации приказываю вам не двигаться!

Форейторы, занесшие было над головой кнуты, призадумались:

— Эге! Король?!

Людовик XVI понял, что настала решительная минута.

— Кто вы такой, сударь, — вскричал он, — чтобы здесь приказывать?

— Простой гражданин… Но я представляю закон и говорю от имени народа. Форейторы! Не двигаться! Вы меня знаете: я Жан Батист Друэ, сын смотрителя почтовой станции в Сент-Мену.

— Ах, подлец! — вскричали оба телохранителя, спрыгнув с козел и хватаясь за охотничьи ножи. — Так это он!

Однако, прежде чем они оказались на земле, Друэ поскакал по улицам нижнего города.

— Ах, Шарни, Шарни! — прошептала королева. — Что с ним сталось?..

Она машинально забилась в глубь кареты, безразличная к тому, что их ожидало.

Что же произошло с Шарни и как он пропустил Друэ?

Снова рок!

Конь г-на Дандуана оказался отличным скакуном, но Друэ опережал графа почти на двадцать минут.

Надо было выиграть эти двадцать минут.

Шарни пришпорил коня — тот поднялся на дыбы, пустил пар из ноздрей и помчался во весь опор.

Друэ тоже несся галопом, хоть и не знал, преследуют ли его.

Правда, у Друэ была почтовая лошаденка, а у Шарни чистокровный жеребец.

Вот почему, проскакав всего льё, Шарни уже на треть сократил разделявшее их расстояние.

Когда еще одно льё осталось позади, Шарни с прежним упорством продолжал приближаться к Друэ, а тот стал чаще оглядываться со все возраставшим беспокойством.

Друэ так торопился с отъездом, что забыл взять с собой оружие.

Молодой патриот не боялся смерти (он это потом не раз доказал), он боялся другого: как бы его не задержали в пути; как бы не выпустить из рук короля; как бы не потерять предоставленную ему судьбою возможность увековечить свое имя.