Мишель Зевако - Капитан

– Ты узнаешь меня, мерзавец? – процедил Сен-Мар.

– Откуда же, сударь? – невинно спросил слуга. – Ведь я в первый раз имею честь вас видеть.

– Послушай, у меня есть для тебя пять двойных пистолей! – заявил маркиз.

– О! О! – воскликнул Коголен, немедленно протягивая ладонь.

– Держи! – промолвил Сен-Мар.

Коголен поспешно сунул в карман монеты Маркиза.

– Но если ты меня обманешь или не пожелаешь отвечать, – продолжил дворянин, – то я спущу с тебя шкуру вот этой плетью! А теперь веди меня в апартаменты шевалье де Капестана.

– Сударь, это невозможно… – пролепетал Коголен.

– Ах, так! – вскричал Сен-Мар, замахиваясь хлыстом.

– Потому что у господина де Капестана нет больше апартаментов! – торопливо объяснил слуга. – Господин шевалье уехал больше часа назад… Да вот и мэтр Люро, хозяин постоялого двора, вам подтвердит!

Появившийся мэтр Люро стал усиленно кивать головой, увенчанной ночным колпаком.

Сен-Мар, трясясь от бешенства, с досадой топнул ногой.

– Если вы ищете шевалье де Капестана, – проговорил Люро, – то найдете его в Медоне. Он от правился именно туда, потому что спрашивал меня о…

Под испепеляющим взглядом Коголена мэтр Люро осекся и почел за лучшее улизнуть на кухню.

– Послушай, – проговорил Сен-Мар, обращаясь к Коголену, – вчера к твоему хозяину приходила молодая женщина. Я знаю, что она провела здесь ночь. Они уехали вместе?

– Я вам все скажу как на духу, – затараторил слуга, – тем более, что этот бесчестный шевалье, отколотив меня, как собаку…

– Друг мой, – прервал его Сен-Мар, – возьми еще два пистоля!

– Спасибо, сударь! – с чувством произнес Коголен. – Так вот, этот негодный шевалье уехал, не заплатив мне ни гроша. И заявил, что ноги его больше не будет в Париже. А молодая женщина ушла отсюда намного раньше.

– Значит, господин де Капестан отбыл, сказав, что больше не вернется? – нахмурился маркиз.

– Именно так, сударь, я остался без хозяина, – горько вздохнул Коголен.

– Приходи завтра утром ко мне, на постоялый двор «Три короля»! Я возьму тебя на службу, – милостиво промолвил Сен-Мар.

В этот миг у ворот остановились два всадника, которых, казалось, заинтересовал происходивший разговор. Сен-Мар направился к своей лошади, а Коголен, устремившись вперед, чтобы подержать маркизу стремя, увидел, как всадники поскакали по дороге в Медон. Это были герцог де Ришелье и Лаффема!

Сен-Мар, вскочив в седло, заколебался: то ли ему устремиться к Марион, чтобы броситься ей в ноги, то ли помчаться в Медон, дабы найти и заколоть Капестана. Последнее желание возобладало, и молодой маркиз, пустив коня в галоп, понесся в Медон.

Коголен же, в ярости ворвавшись на кухню, объявил позеленевшему от страха мэтру Люро:

– С вами все кончено! Вы предали моего господина! Можете прощаться с ушами – он вам их отрубит!

Коголен солгал, говоря, будто Капестан уехал навсегда, отколотив его и не заплатив ни гроша. Но он не покривил душой, сказав, что шевалье рано утром отбыл из «Генриха Великого».

В тот момент, когда к воротам гостиницы подлетел Сен-Мар, наш герой неторопливой трусцой ехал по медонской дороге. Упустив возможность встретиться вечером с герцогом Ангулемским, чтобы предупредить отца Жизели о кознях Кончини, юноша решил оправиться к тому месту, где спас красавицу, вырвав ее из рук маршала д'Анкра.

Опустив в задумчивости поводья, Капестан прервался горьким размышлениям:

«Почему не устоял перед натиском этой бешеной чертовки? Из-за нее я все проворонил! Конечно, в голове у меня гудело от шампанского… да и сердце тоже не камень! Ну ладно, распрощались – и слава Богу! Счастливого пути, бедная Марион! Красивая, остроумная… Отчего же мне так грустно? И отчего по-прежнему так тяжко на душе? Дочь принца, внучка короля… кто ты для нее? Успокойся же, Капестан! Ты и глаз не смеешь поднять на дочь монсеньора герцога Ангулемского… ты можешь только умереть с ее именем на устах!»

Вдруг конь Капестана навострил уши и заржал. А всадник услышал у себя за спиной бешеный стук копыт. Шевалье едва успел посторониться: мимо промчалась лошадь, закусившая удила и совершенно обезумевшая.

– Ко мне! На помощь! – кричал юноша в черном бархатном костюме, безуспешно пытаясь остановить взбесившегося коня.

– Несчастный! – прошептал Капестан. – Он разобьет себе голову о какое-нибудь дерево! Оп, Фан-Лэр, оп, оп!

Фан-Лэр стрелой понесся вперед. Расстояние между ним и обезумевшей лошадью быстро сокращалось. Еще одна секунда, и они оказались почти рядом; последний прыжок – и Капестан настиг молодого незнакомца.

– Смелее! Смелее! Держитесь крепче в седле! – крикнул шевалье.

Юный всадник бросил затравленный взгляд на человека, мчавшегося бок о бок с ним. Внезапно тот пропал из вида! Исчез! Застыл, как вкопанный, оставшись позади, его великолепный конь! И в тот же миг взбесившаяся лошадь затрясла головой, заржав от боли… еще мгновение, и она остановилась!

– Вы спасены, сударь! – произнес чей-то голос. Только тут молодой дворянин в черном костюме увидел человека, стоявшего на дороге. Капестан, догнав на Фан-Лэре незнакомого всадника, совершил бесстрашный маневр: свесившись вперед, ухватился за гриву понесшей лошади и выпрыгнул из седла; Фан-Лэр немедленно замер, а шевалье, цепляясь одной рукой, второй с силой зажал ноздри животного.

Незнакомец, спешившись, проговорил:

– Сударь, я обязан вам жизнью и никогда этого не забуду.

Но Капестан не слушал его, принюхиваясь к резкому запаху, который исходил от лошади.

– Сударь, – сказал наконец шевалье, – ваш конь вдребезги пьян.

Молодой дворянин побледнел.

– О негодяи! – пробормотал он.

– Но теперь вы можете сесть в седло без опаски, – продолжал Капестан, – приступ пьяного безумия миновал, и животное слишком измучено, чтобы понестись вскачь.

«О Орнано! – подумал незнакомец. – О Люин! Значит, вы были правы? Вокруг меня бродит смерть! Все идет в ход, чтобы погубить меня! Лошадь мою напоили допьяна – французский трон мог освободиться из-за глупого несчастного случая! Да, медлить больше нельзя!»

– Сударь, – промолвил он вслух, вскакивая в седло, – я живу в Лувре. Приходите, когда вам вздумается, и спросите господина Витри. Скажите ему только одно слово – Медон – и он будет знать, что делать.

С этими словами незнакомец пришпорил своего коня и ускакал.

– Клянусь Вакхом! – озадаченно воскликнул шевалье. – Ну и манеры у этого дворянина! Ради него я едва не сломал себе шею, а он мне заявляет: Спросите господина Витри!» Как же, жди: так я и разбежался, знакомиться с этим Витри!

И Капестан, сев на Фан-Лэра, продолжил свой путь.