Наука в настольных играх. Учеба и развлечение в Англии Нового времени - Георгий Шпак
В рекламном объявлении типографии Дж. Лентхолла 1717 года указан двадцать один набор игральных карт. Упоминается и колода для детей, «способная в кратчайшие сроки обучить их чтению»[251]. Помимо знания английского языка, актуальным оставалось и изучение латыни. На заглавной карте «Латинской колоды» отмечено, что за основу была взята грамматика Уильяма Лили. Четыре масти формировали структуру колоды и делили ее на синтаксис (черви), этимологию (крести), орфографию (пики) и просодию (бубны). Есть здесь и колода, изображающая различных животных. Заглавная карта сообщает, что игра должна была обучить любознательных юношей и девушек (young gentlemen and ladys) названиям различных зверей и птиц. Крести и пики изображали животных, бубны и черви – птиц[252].
Подобное назначение имела и арифметическая колода У. Уортера, упоминаемая в рекламных афишах до 1723 года. Она была задумана наставником Лентхолла торговцем Уильямом Уортером[253], к которому тот поступил на службу в 1699 году в возрасте шестнадцати лет[254]. Каждая масть отвечала за определенный набор арифметических действий. На червах изображались действия умножения и деления, на бубнах – сложения и вычитания, на пиках – различные приемы сокращения дробей, на трефах – меры измерения (сыпучих тел, денег, жидкостей и пр.)[255].
Заглавная карта колоды сообщала, что основные правила общей (vulgar) арифметики излагались в виде практических задач. Предполагалось, что за полтора шиллинга любой получит возможность освоить азы арифметики, так как карты должны были быть понятны даже «человеку самых скромных способностей» (a person of meanest capasity), причем подобный способ обучения обозначался как уникальный и никогда прежде не применяемый. Афоризм Горация, приведенный на заглавной карте, дает ключ к пониманию того, почему образовательные карточные игры в этот период становятся столь популярны: «Omne tulit punctum, qui miscuit utile dulci», что значит: «Всякого одобрения достоин тот, кто соединил полезное с приятным»[256]. Совмещение серьезных образовательных практик с развлекательным форматом встречается в этот период в самых разных жанрах – фантастических путешествиях, стихах, пьесах и пр.
Ил. 18. Арифметические карты Уильяма Уортера (ок. 1707)
Характерным является монументальный компилятивный труд Ричарда Блума «Досуг джентльмена», опубликованный в 1686 году. Это своеобразная энциклопедия, в которой собраны как переводы французских авторов, так и заметки англичан о том, что подобает знать джентльмену. Первая часть касается разнообразных наук и ремесел. Необходимость познания наук для джентльменов объясняется тем, что «в познании люди стремятся к высотам добродетели и мудрости и, что еще важнее, к пониманию божественных творений, учение делает их достойными благосклонности королей и принцев, а литература не только прославляет и делает достойными похвалы при жизни, но и сохраняет славу о них для потомков»[257].
Вторая часть энциклопедии была посвящена более типичным для знати занятиям – охоте, рыбалке, петушиным боям и пр., но именно сочетание под одной обложкой сведений о натуральной философии, математических науках, истории, конной езде, подборе охотничьих псов и советов по приготовлению добычи кажется не просто символичным, а закономерным. Неспроста многие авторы образовательных карточных игр находились на различных королевских службах. В сочетании познания и развлечения мог видеться некий идеал утонченности джентльмена, а визуальная составляющая карт отражала тенденцию к созданию «популярных» форм репрезентации знания. Не случайно энциклопедия Блума содержит двадцать пять высококачественных инфографик, не считая десятков иных иллюстраций.
Характерна и сама карьера Ричарда Блума, начинавшего как геральдический художник и даже выпустившего в 1675 году колоду геральдических игральных карт[258]. Возможно, именно оформление геральдических эмблем дало ему возможность обзавестись влиятельными покровителями и публиковать свои книги с патентом, гарантировавшим защиту его трудов. Помимо уже названной энциклопедии, он выпускал различные карты и атласы, а также в 1688 году перевод с французского истории Ветхого и Нового Заветов, оформленного большим количеством иллюстраций и географических карт[259]. Обращаясь к читателю, в «Досуге джентльмена» он сообщает: «Я не сомневаюсь, что знать и джентри (Nobility and Gentry) извлекут пользу из этой работы, поскольку благодаря ей они будут обеспечены тем, что считается достаточным для истинного познания, основанного на ясном и доступном методе (pure and clear Method), и освобождены от хлопот и забот по собиранию воедино множества томов, которые, возможно из-за путаницы во мнениях, методе или по какой-либо другой причине, не принесут им никакой пользы»[260].
Табл. IV. Описание инструментов из «Математической колоды» Т. Таттела (1701)
Табл. IV. Описание инструментов из «Математической колоды» Т. Таттела (1701) (окончание)
Однако расцвет производства образовательных карточных колод к второй трети XVIII века сходит на нет. Причин этому может быть несколько. Это и изменение восприятия научного знания как привилегии джентльмена, и ограничения, накладываемые законодательством на производителей игральных карт, и возникновение новых игровых форм репрезентации знания.
До 1711 года карточные колоды облагались гербовым сбором в размере шести пенсов. С 1711 года издатели карт должны были под страхом штрафа в пятьдесят фунтов сообщать точное место производства и регулярно оплачивать комиссарам возросшие пошлины за карты и кости под страхом еще больших штрафов[261]. В результате «Почтенная компания производителей игральных карт» утратила значительную часть своего влияния. Раньше пошлины короне шли от нее напрямую, теперь же основную функцию сбора пошлин стали выполнять правительственные чиновники. Это привело к сокращению общего производства игральных карт с почти миллиона пачек в год в конце XVII века до 400 000[262].
Не менее значимым является сдвиг в восприятии игр как инструмента просвещения людей «самых средних способностей» к учебному пособию для юношества. В XVIII веке будет разработано большое количество новых образовательных средств, однако карточные колоды, за редким исключением, так и останутся инструментом азартной игры и средством проведения досуга.
Глава 4. Всему свое время!
Жить в обществе все равно
Что играть в «Игру в гуся».
Лорд Байрон[263]
Рисунки автор неспроста составил.
Игра в гуся. Двенадцать славных правил.
Оливер Голдсмит[264]
Линейность игрового процесса, возможность разделения его на определенные этапы, связь игрового пространства с направлением и очередностью хода, представление о начале и конце
