Эмилио Сальгари - Пираты Малайзии

— И ты хочешь заставить меня есть по-китайски! Что это за твари, которые ползают по тарелке?

— Пьяные раки Саравака.

— Живые?

— Выловлены полчаса назад, милорд.

— И ты хочешь, чтобы я ел живых раков? Чума тебе в глотку!

— Китайская кухня, мсье.

— А это жаркое?

— Молодая собака, сеньор.

— Что-что?

— Молодая собака.

— Гром и молния! И ты хочешь, чтобы я ел собаку? А что это за мясо в подливке?

— Это кот, сеньор.

— Тысяча чертей! Кот?

— Королевское блюдо, сэр.

— А эта поджарка?

— Мыши, жаренные в масле.

— Отравитель! Ты хочешь, чтоб я сдох у тебя в харчевне?

— Китайская кухня, сеньор.

— Адская кухня, ты хочешь сказать. Разрази меня гром! Пьяные раки, поджарка из мышей, жареная собака и тушеный кот на обед! Если бы здесь был мой брат, он бы лопнул от смеха. Ну что ж, не нужно быть привередами. Если китайцы это едят, то проглотит и белый.

Молодец, который говорил все это, устроился поудобнее на бамбуковом стуле, достал из-за пояса блестящий крисс с золотой рукояткой, украшенной алмазами, и принялся разрезать на кусочки жареную собаку, которая издавала аппетитный аромат.

Глотая кусок за куском, он между тем принялся осматривать помещение, в котором сидел за столом.

Это была комната с низким потолком и стенами, расписанными драконами, какими-то странными цветами и животными, изрыгающими огонь.

Все вокруг было занято стульями и циновками, на которых храпели китайцы с желтыми лицами, накурившиеся опиума, и столами, за которыми сидели уродливые малайцы с оливковой кожей и черными зубами, а также полуголые даяки, с медными кольцами на руках и ногах, вооруженные парангами, ужасными ножами в полметра длиной, которыми, вероятно, отрезали немало голов в дремучих южных лесах. Одни из них жевали бетель, сплевывая на пол, другие опустошали огромные кувшины пальмового вина или рисовой водки, третьи курили длинные трубки с опиумом.

«Гм! — пробормотал наш знакомый, потроша кота. — Какие гнусные рожи! Не понимаю, как этот мошенник Джеймс Брук справляется с такими разбойниками. Он должно быть, сам отъявленный бандит, если… «

Короткий свист, раздавшийся снаружи, прервал его на полуслове.

— Ото!.. — воскликнул он. И, приложив два пальца к губам, ответил на этот свист.

— Сеньор! — выскочил трактирщик, жаривший только что убитую собаку.

— Чтоб твой Конфуций тебя повесил!

— Вы звали, мсье?

— Молчи. Жарь свою собаку и оставь меня в покое.

Мускулистый плотный индиец, почти голый, с шелковым арканом вокруг пояса и криссом, висящим на боку, вошел, обводя помещение своими большими черными глазами. Наш знакомец, который в это время обсасывал кошачью лапку, поманил его к себе.

— Каммамури!

Быстрый знак индийца, сопровождающийся многозначительным взглядом, остановил его.

«Какая-то опасность, — пробормотал он. — Надо быть начеку».

Индиец, немного поколебавшись, уселся напротив него. Подбежал хозяин харчевни.

— Стакан пальмового вина!

— А что-нибудь закусить?

— Твой хвост, — сказал индиец, смеясь.

Китаец повернулся, скорчив недовольную мину, и велел слуге принести кувшин пальмового вина.

— За тобой следят? — еле слышно спросил сидящий напротив посетитель, продолжая жевать. Индиец утвердительно кивнул головой.

— Приятного аппетита, сударь, — сказал он громко, на публику.

— Я не ел целые сутки, мой дорогой, — отвечал наш знакомец, который, как читатель уже догадался, был бравый Янес, неразлучный друг Тигра Малайзии.

— Приехали издалека?

— Из Европы. Эй, трактирщик из преисподней, еще немного пальмового вина!

— Если не возражаете, я угощу вас своим, — сказал Каммамури.

— Благодарю, юноша. Садись со мной рядом и помоги мне расправиться со всей этой снедью.

Маратх не заставил себя упрашивать, сел рядом с португальцем и принялся за еду.

— Мы можем поговорить, — сказал Янес через некоторое время. — Никто теперь не заподозрит, что мы старые друзья. Итак, все спаслись?

— Все, господин Янес, — отвечал Каммамури. — Еще до зари, через час после вашего ухода, мы покинули берег и укрылись на большом болоте. Раджа послал солдат прочесывать устье реки, но им не удалось найти наш след.

— Нам очень повезло, что мы спаслись от раджи.

— Еще минута — и мы взлетели бы на воздух всем скопом. Наше счастье, что ночь была так темна, что эти разбойники не заметили нас, когда мы плыли к берегу.

— Бедная Ада натерпелась, наверное, страху?

— Вовсе нет, господин Янес. С помощью Самбильонга я смог переправить ее на берег легко.

— А где сейчас Сандокан?

— В восьми милях отсюда, в чаще леса.

— Значит, он в безопасности?

— Не знаю. Я видел, как солдаты раджи кружат там.

— Дьявол!

— А вы, вам грозит опасность?

— Мне? Да кому же в голову придет заподозрить во мне пирата! Я белый, европеец!

— Однако будьте начеку, господин Янес. Раджа, должно быть, очень хитер.

— Знаю, но мы похитрее его.

— Вы ничего не узнали о Тремаль-Найке?

— Ничего, Каммамури. Я спрашивал кое-кого, но безрезультатно.

— Бедный хозяин, — прошептал Каммамури.

— Мы спасем его, обещаю тебе, — сказал Янес. — Сегодня же вечером я примусь за дело.

— Что вы собираетесь предпринять?

— Постараюсь проникнуть к радже и, если удастся, стать его другом.

— А как?

— У меня есть идея и, кажется, хорошая. Я устрою скандал, подниму шум, затею где-нибудь потасовку, чтобы быть арестованным солдатами раджи.

— А потом?

— Потом я сочиню какую-нибудь трогательную историю и выдам себя за знатного лорда, за баронета. Будь уверен, это прекрасная идея! Ах как мы посмеемся!

— А что делать мне?

— Ничего, мой дорогой маратх. Отправляйся прямиком к Сандокану и скажи ему, что все идет, как нельзя лучше. Завтра, однако, приходи и слоняйся поблизости от дома раджи. Возможно, ты мне понадобишься.

Маратх поднялся.

— Один момент, — сказал Янес, вытаскивая из кармана увесистый кошелек и протягивая ему.

— Что мне делать с этим?

— Чтобы осуществить мой проект, у меня не должно быть в кармане ни гроша. Дай-ка мне еще и твой крисс, который ничего не стоит, а взамен возьми мой — на нем слишком много золота и алмазов. Эй горе-трактирщик, еще шесть бутылок испанского вина!

— Вы хотите напиться вдрызг? — спросил Каммамури.

— Предоставь это мне, и увидишь. Прощай, мой дорогой!

Индиец бросил на стол шиллинг и вышел. А португалец принялся откупоривать бутылки, которые стоили не меньше двух фунтов стерлингов.

Он выпил два или три стакана, а остальное отдал малайцам, которые сидели рядом. Они долго не могли прийти в себя от такого великодушия европейца.