Анатолий Вахов - Трагедия капитана Лигова

Ее мысли прервались. В доме послышались звонкие голоса сыновей Северова и тихий, укоряющий — Насти. Мальчики чуть притихли. «Вернулись с прогулки», — обрадовалась Тамара. Дверь скрипнула, и на пороге появилась Настя с большим букетом полевых цветов. Тут были ярко-алые саранки, они горели, как раскаленные угли, сиреневые башмачки, пышные пионы…

Настя прижимала букет к груди. Ее лицо, открытые руки и шею покрывал ровный золотистый загар. Тамара невольно залюбовалась Настей и ревниво подумала: «Быть бы мне такой здоровой».

— Благодать-то какая, — прошептала Настя. Убедившись, что ребенок спит, продолжала: — Жарко, а цветы кругом…

— Поставь их в кувшин, — попросила Тамара и, выбрав одну саранку, воткнула ее в волосы и совсем по-девичьи кокетливо спросила: — Хорошо?

Настя чуть откинулась назад, присматриваясь.

— Личит! — утвердительно тряхнула головой девушка. — Как огонь! Ой, Сонечку разбудили…

В кроватке зашевелился, закряхтел, заплакал ребенок. Настя, бросив букет на стол, отчего цветы рассыпались веером, откинула кисею, перепеленала младенца и подала его Тамаре:

— Проголодалась, чай!

Тамара так увлеклась дочерью, что не сразу обратила внимание на гудок. Но Настя, прибиравшая кроватку, вскинула голову, и ее лицо вспыхнуло. Подойдя к окну, она следила за китобойцем, который входил в бухту, ведя под бортом тушу кита. «Геннадий Невельской» походил на муравья, который тащит огромную ношу. Бело-серая туша была длиннее китобойца, но он ходко шел к пристани салотопного завода, постепенно уменьшая скорость. Вот судно повернуло у косы и стало входить в Гайдамачик.

— Пришли, — проговорила Настя, — смотрите.

— А… — Тамара рассеянно взглянула на девушку, которая не сводила глаз с судна. Настя точно силилась рассмотреть на палубе человека, который был ближе, желаннее и дороже всех. Это уже не было секретом для многих, в том числе и для Тамары.

— Иди, встречай, — сказала она девушке.

— А чего я там не видела? — Настя повела крутым плечом и, чтобы скрыть свое волнение, всплеснула руками: — Ой, озорников-то еще не кормила!

Настя убежала. Тамара проводила ее улыбкой…

«Геннадий Невельской» остановился и якорь расколол голубое зеркало бухточки. На мостике стоял Клементьев. На капитане был китель, фуражка сдвинута назад. Георгий Георгиевич поднял бинокль. Он смотрел на дом с открытыми окнами: увидел лицо Тамары, приближенное биноклем. Клементьеву хотелось крикнуть: «Тамара! Вот я и пришел, дорогая. Как наша Сонечка?» Он с сожалением опустил бинокль.

Ходов командовал палубными матросами. Трос, которым туша была принайтована к кнехту, передали на подошедшую шлюпку. В ней сидели трое гребцов, и на корме — Ен Сен Ен.

— Держи, Сеня, крепче! — крикнул Ходов корейцу. — Хоросо, — засмеялся тот и дал сигнал гребцам налечь на весла. Шлюпка пошла к слипу, деревянному настилу, наклонно шедшему от ворот завода в воду. Подойдя к слипу, Ен Сен Ен передал трос подбежавшим трем рабочим, и те поволокли его к вороту, в который было запряжено четыре лошади.

Клементьев тем временем сошел на берег и направился к заводу. У широко раскрытых ворот, ведущих в полутемный печной цех, его встретил Северов. Алексей Иванович за минувшую зиму поседел еще больше, прибавилось на лице морщин. Однако глаза были по-прежнему молодые, горячие. — Здравствуй, скупой рыцарь! — протянул он руку капитану. — С удачной охотой! — Спасибо! Мэйл становится настоящим гарпунером. Вот этого гиганта уложил с трех выстрелов. — Георгий Георгиевич указал на тушу кита и улыбнулся: — А при чем здесь скупой рыцарь?

— Пора покупать дробилку для переламывания китовых костей и пресс для гуано. Душа болит, когда мы ободранную тушу в море выводим! Сколько добра, да и денег пропадает! — быстро заговорил Северов.

— Осенью и то и другое приобретем в Японии, — согласился Клементьев. — Ну, а что ты насчет Мэйла скажешь?

— Джо — находка, — кивнул Северов. — Но боюсь, как бы он не исчез так же таинственно, как Ингвалл.

— Пьяный свалился за борт. — Клементьев помрачнел. — Жаль человека. Счастье, что Джо не пьет.

— Легко ты ко всему относишься, — покачал головой Северов. — Моряк не упадет за борт в спокойную погоду.

— Ты опять о Лиге? — недовольно произнес Клементьев. — Времена ее проходят, да и преувеличивали ее значение. Уф как на берегу жарко.

Капитан снял фуражку, расстегнул ворот кителя. Следил, как туша поползла по слипу. Лошади, напрягаясь, ходили по кругу.

— Слабоваты, — заметил Северов. — Кита целиком не вытащат.

Клементьев кивнул. Предсказание друга оправдалось. Семнадцатиметровая туша только наполовину оказалась на деревянном помосте. К ней подступили рабочие со сверкающими на солнце ножами. Первым нанес удар Мэйл. — Джо! — крикнул Клементьев. Негр обернулся. — Отдыхать надо! Без тебя разделают! — Хорошо, сэр! — улыбнулся Мэйл. — Я только немного.

Северов и Клементьев вошли в раскрытые ворота салотопного завода.

В огромном сарае разместились шесть больших котлов, вмазанных в каменные печи. Под котлами уже бушевал огонь, бросая красные отсветы на стены, на фигуры рабочих. В цехе стаял тяжелый запах перетопленного китового жира, но моряки не замечали его.

Георгий Георгиевич смотрел на пламя, прислушивался, как трещат поленья, и думал о том, что вот наконец все как будто наладилось, сбылись мечты и его и Лигова.

— Тамара Владиславовна ждет не дождется, — напомнил Северов. — Я тут останусь.

— Да, да. — Клементьев вышел из сарая и, позвав Мэйла, зашагал с негром по узкой извилистой тропинке.

Ближе к заводу, у реки, виднелся ряд землянок, около которых сушилось цветное тряпье, бродили собаки и свиньи. Дальше тянулись огороды. На всем еще лежала печать необжитости.

«Дома надо для рабочих строить, — подумал Клементьев и решил: — Зимой будем лес пилить».

— Георгий! — раздался родной голос.

Тамара махала рукой, высунувшись в окно. «Кажется, повеселела, — обрадовался Клементьев и ускорил шаг. — Дай-то бог!»

Мэйл не отставал от капитана. Он шел крупным шагом, наслаждаясь теплом. Его черное лицо лоснилось. Был он, как и капитан, в сапогах, кителе и зюйдвестке, которую сейчас нес в руке, обнажив черные кудрявые волосы. Моряки не разговаривали. Каждый думал о своем. Джо торопился к Насте. Сегодня он окончательно решил сказать ей все. Удачная охота, гордость, что он, негр, стал за пушку и бьет китов, как самый настоящий гарпунер, вселили уверенность. Мэйл чувствовал себя сильным и счастливым.

Моряки подошли к дому и расстались. Капитан поспешил к Тамаре, а Мэйл подошел к кухне, остановился около ильма, что рос у самого окна.