Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3

 — И, — сказал наконец князь, — когда они уже однажды введены, то так уже и быть… Оставьте их с покоем! К тому же, — рассмеявшись, продолжал он, — мужичков наших, а особливо таких богатых и всем довольных, как волостные, трудно воздержать от пьянства. Найдут они и везде винцо свое любимое; а что они пропивают много денег, так это едва ль не полезнее того, что они зарывают их в землю, и у дураков великое множество пропадает их без вести.

 — Да, это правда, — сказал я, — сие и мне уже несколько раз слышать случалось, и недавно сказали мне, что у одного мужика зарыто было в землю более 500 рублей, но как он, не сказавши никому из детей о месте, где они зарыты, умер, то они так и пропали. А о том, что у многих были они перекрадены, доходили уже до меня не однажды просьбы.

 Итак, посмеявшись мы тому, на том и положили, чтоб кабаки оставить мне по–прежнему с покоем, что мне хотя и не весьма было приятно, но я рад, по крайней мере, был, что предварил князя тем от всякой быть могущей на меня напрасной клеветы за оные.

 Потом, ведая княжую страсть к прудам, и расхвалив новой большой пруд, предместником моим запруженный, сказал ему шутя: «Вот, то–то бы, ваше сиятельство, посадить в него карпов: какое бы было им в нем раздолье!…. И вот бы ваше сиятельство изволили выпросить у государыни нам их сотенку–другую из Пресненских прудов и прислать!» — «А что ж! подхватил князь: это я и сделаю. Спасибо, это ты мне это напомнил! Это право будет ладно! и я сей же час к государыне поеду, блого она здесь, и думаю, что она мне в том и не откажет!»

 Князю предложение сие так полюбилось, что он действительно в тот же час велел готовить карету, а себе подавать одеваться, и спроворил сим делом так хорошо, что как я по приказанию его приехал к нему обедать, то он и встретил меня с радостным поздравлением, что карпы у нас будут, и что государыня изволила приказать отпустить нам 200 карпов, которых он и не преминет прислать ко мне, как скоро их поймают. И можно ль было думать, чтоб сия благовременная шутка произвела впоследствии времени то, что не только вся Тульская, но и многие другие губернии снабдились сею рыбою в превеликом изобилии и пошли навек с оными, и за то никому иному как единственно мне обязаны.

 Не успел я с князем обо всем нужном переговорить и принять с ним в рассуждение строения все нужные меры, как поспешая скорей возвратиться в свое место, не стал я долее в Москве медлить, но повидавшись кое с кем из знакомых своих и друзей, и пустился в путь обратный.

 По приезде в Богородицк, нашел я тут все в порядке и своих всех здоровыми. И с первою потом почтою имел я удовольствие увидеть у себя впервые еще от роду присланные ко мне Гамбургские немецкие газеты, которыми не мог я довольно налюбоваться, и кои, прочитав, для такого же удовольствия доставил и другу своему, г. Бентону, и с того времени держал я их уже ежегодно и сделал к пим такую привычку, что продолжаю получать их и поныне, и хотя они мне во все сие время стоили многих денег, но о том нимало я не тужил; по удовольствие, доставляемое ими мне еженедельно, вознаграждало с лихвою сей убыток. Одно и то, что я посредством их получал еженедельно уведомления обо всем, что происходило во всем свете и во всех землях и государствах, и известия о том были полные, а не такие сокращенные, какие сообщались нам чрез русские газеты, стоило уже весьма многого, а особливо для такого любопытного человека, каков был я.

 Вскоре за сим наступила и масляница, и сию провели мы в сей год довольно–таки весело, ибо так случилось, что около самого сего времени заезжала к нам с детьми своими тетка Матрена Васильевна, ездившая в свою Ефремовскую деревню, и прогостила у нас несколько дней сряду. Гостья сия была у нас почти первая и наиприятнейшая, и мы очень были рады, что жили тогда на дороге и она могла к нам всегда заезжать, когда ни случалось ей езжать в помянутую деревню. А сколько раз случалось нам ее у себя тут угощать и провождать с нею (время) с особливым удовольствием; но могли ли мы тогда думать, что судьба некогда велит ей и навек всем месте остаться. Кроме сего имели мы уже время спознакомиться, кроме г. Толбузина, и с другим еще, соседственным к нему и также довольно знаменитым дворянским домом господина Киреева. Случай и повод к тому подал помянутой господин Толбузин. Приезжая ко мне, просил он нас наиубедительнейшим образом, чтоб посетили мы когда–нибудь его домишка, и как назначил он к тому даже и день, то и согласились мы ему сие удовольствие и сделать, и как ни далеко было, к назначенному дню к нему все и поехали. Тут встретили нас не только хозяева с наивозможнейшими ласками, но и помянутый господин Киреев, по имени Александр Григорьевич, бывший тут же со всем своим многочисленным семейством. Сей, а особливо жена его, дама умная и светская, оказывали нам также наивозможнейшие ласки. И как мы с ними тут провели весь тот день, ибо за отдаленностию необходимо надлежало нам остаться тут ночевать, то и познакомились мы с обеими сими фамилиями; и как все они были добрые и такие, с которыми нам можно было знаться, то успели мы даже с ними и сдружиться, и охотно дали слово в последующий день приехать к господину Кирееву вместе с г. Толбузиным обедать; что нам тем удобнее можно было сделать, что нам на возвратном своем пути в Богородицк мимо самых его ворот надлежало ехать. И с сего времени, во все пребывание наше в Богородицке, знакомство и дружба с обоими сими домами продолжалась у нас беспрерывно. В господине Толбузине нашел я не только умного, степенного и ко всему очень любопытного человека, но и весьма доброго хозяина, и с ним никогда не скучно было проводить время; а и г. Киреев был также очень добрый, ласковый, умный и добродушный человек, но имел только тот недостаток, что был слишком дебел своим телом.

 Кроме сих двух домов имел я еще случай угощать у себя еще одного соседа, жившего гораздо ближе всех их; но сей был хотя очень умный человек, но, по неумеренной своей привычке к питью, служил мне более в отягощение нежели в удовольствие, и я не рад даже бывал, когда случалось ему ко мне приезжать, а потому сам никогда и не бывал у него, как он меня о том ни спрашивал.

 Был то г. Шишков, Герасим Никитич. Но мог ли я тогда себе вообразить, что впоследствии времени судьба сопряжет меня с сим домом не только дружеством, но и теснейшими узами!

 Итак, свидания с помянутыми двумя фамилиями и приезды их к нам начинали делать житье ваше в Богородицке не таково уже скучным, как то было сначала. Когда же никого не было из посторонних, то помянутый немец Вильгельмсон всем обращением своим доставлял нам неведомо сколько удовольствия, и нередко доводил нас до слез от смеха. Я упоминал уже, что мы по чрезвычайной бедности приобщили его к своим домашним. И как он действительно начал сына моего учить немецкой азбуке и чтению, что учить он был в состоянии, и был человек хотя очень добрый своим характером, но самая простота и по многим отношениям иногда очень и смешон, то нередко подавал он нам повод к разным шуткам и издевкам над собою, а иногда предпринимали мы делать над ним и самые проказы родов разных. Как, например, всклёпывали на него небылицы, затевали разные истории, смеялись и хохотали над ним по поводу оных, и так далее и всем тем доводили его иногда и до сердца и до смеха, и радости и горя. Словом, он был у нас изрядным полушутиком, хотя мы все его душевно за бесхитростную его простоту любили и всегда сообществом его, а особливо без посторонних людей, были довольны.