Пантеон и царский культ в Коммагене. Эпоха Митридата I Каллиника и Антиоха I Теоса. Историко-археологическое исследование - Сергей Владимирович Обухов

софенских царей, которые имеют ирано-арамейское происхождение. Если это так, то орлы коммагенского барельефа являются символом небесной сферы[259], т. е. самого Оромазда, который, как мы установили, отождествлялся в Коммагене с небесным сводом. Впрочем, и другие иранские народы, в том числе и алтайские скифы, почитали небо, о чем свидетельствуют фигурки орлов (?), обнаруженные в Берельских погребениях на Алтае[260].

Теперь обратимся к трону Оромазда. При анализе его элементов мы опять встречаемся с украшением в виде листьев дуба – дубовая ветвь протянута по краям спинки трона. О семантическом значении листьев этого дерева в иконографии бога говорилось выше. Форма трона не является греческой. Она, в частности, весьма отличается от мраморного трона из Пантикапея, относящегося к IV в. до н. э., который служил креслом для агонофета[261]. В то же время он аналогичен трону персидского царя Дария I, изображенного на одном из персепольских барельефов конца VI в. до н. э. Он представляет собой тип стула на фигурных ножках без подлокотников[262]. Трон Оромазда можно сравнить и с троном Митридата I Парфянского, остатки которого были обнаружены в Старой Нисе. Трон из Старой Нисы напоминает троны Дария I и другого персидского царя Артаксеркса I. Как считает Г.А. Пугаченкова, трон Митридата I – это образец раннепарфянской эллинистической культуры, где слились остаточные элементы древневосточной культуры и черты эллинизированного искусства Востока послемакедонского времени[263]. Иначе обстоит дело с троном коммагенского Оромазда, имеющего мало черт греческого влияния, хотя, может быть, подлокотники у него появились под воздействием образцов греческой парадной мебели. Коммагенский трон отличается от ахеменидского еще и тем, что его ножки в виде лап львиноголового грифона не имеют колоколообразного элемента, спускающегося к полу. На земле стоят непосредственно лапы грифона, оканчивающиеся когтями; ноги божества не касаются земли – они находятся на четырехугольной скамеечке для ног, как на указанных выше ахеменидских царских барельефах[264] и некоторых боспорских стелах первых веков нашей эры[265]. В этом прослеживается косвенное ахеменидское влияние, проявляющееся даже в таких бытовых мелочах, как оформление тронов богов коммагенского пантеона.

В левой руке Оромазд держит длинный скипетр – символ его власти над богами и людьми. Верхний его конец оформлен в виде еще не распустившегося цветка лотоса: этот мотив, возможно, попал в культуру древнего Ближнего Востока, Ирана и Анатолии из Египта, где был атрибутом некоторых богов. Цветок лотоса многократно изображается и на персепольских барельефах: Ксеркс, запечатленный на одной из стен Стоколонного зала, держит в правой руке лотос[266]. Но наиболее близкую аналогию скипетру Оромазда находим в греко-персидской глиптике: очень похожий скипетр, на конце которого – лотос, имеется у правителя Карии, изображенного на печати второй половины IV в. до н. э.[267] Вероятно, бутон лотоса означает жизнь, чистоту, духовность, согласие, благое творение и управление[268]. При раскопках древнего Армавира в Армении была найдена золотая пектораль ахеменидского времени, нижняя часть которой окаймлена рядом цветков лотоса. Возможно, она принадлежала какому-то знатному лицу[269]. Лотос, увенчивающий скипетр Оромазда, связан с его светлой сущностью и властью над всем не обремененным греховностью мирозданием.

Рис. 10. Статуя Зевса-Оромазда. Восточная терраса Нимруд-Дага (фото автора)

Кроме барельефа, на котором запечатлен Оромазд, на Западной и Восточной террасах Нимруд-Дага возвышаются аналогичные статуи. Сам Оромазд находится в центре – рядом с ним три других божества и статуя царя Антиоха. Центральное положение статуи Оромазда, как мы полагаем, восходит к его ведущей роли в коммагенском пантеоне. В целом, фигуры Оромазда на Западной и Восточной террасах очень близки друг к другу и к его же изображению на барельефе, разобранном выше[270]. Трон статуй Оромазда без украшений, простой формы, несколько напоминает кресло агонофета из Пантикапея (см. ранее). Фигура Оромазда одета в кандис. Как считает Дж. Юнг, голова божества увенчана персидской тиарой[271]. Однако мы не можем с этим согласиться. Судя по приведенной в его же статье таблице, головы статуй Оромазда на обеих террасах украшены остроконечными тиарами. На налобниках (может быть это диадема?) – ряд орлов с распростертыми крыльями, о религиозно-символическом значении которых мы уже писали выше. Оромазд одет в шаровары, популярные в означенный период в парфянском Иране[272]. Левая рука его согнута в локте, в ней зажат пучок священных прутьев – барсóм, использующийся в маздеистском культе. Параллель находим на пластинках из Амударьинского клада, где его держат, вероятно, маги[273]. Пучок священных прутьев имеется и на барельефе с фигурой мага позднеахеменидского времени из местечка Бюньян в Восточной Анатолии[274].

Рис. 12. Голова статуи Зевса-Оромазда. Восточная терраса Нимруд-Дага (фото автора)

Таким образом, мы еще раз убеждаемся в том, что Зевс-Оромазд коммагенского пантеона – это во многом иранское божество. Но, как мы уже отмечали, в его культе просматривается греко-иранский культурный синкретизм.

В его иконографии, наряду с иранскими и греческими элементами, присутствует и местная анатолийская, точнее сиро-хеттская, составляющая. Истоки его образа восходят, по-видимому, к хетто-хурритской эпохе, когда в Северной Сирии и Юго-Восточной Анатолии почитался хетто-хурритский бог Тешуб – божество грома, грозы и молний[275]. Тешуб как одно из важнейших божеств хеттского пантеона упомянут в царских надписях XIV–XII вв. до н. э. из Язиликайе в Каппадокии[276]. В Кархемише, столице позднехеттского (хетто-сирийского) царства Куммух, была воздвигнута статуя, по всей видимости, бога-громовика Тешуба, сидящего на троне со львами и отдаленно напоминающего коммагенские изваяния Зевса-Оромазда и его изображение на барельефе Западной террасы Нимруд-Дага[277]. Как пишут Н.Д. Флиттнер и Э. Акургал, массивная статуя бога Тешуба поражает строгим геометризмом форм: он проявляется в показе верхней и нижней частей тела, кулаков, поставленных на колени, головы – везде видны все острые углы и края[278]. Подобные черты, слегка сглаженные греческим влиянием, наблюдаются и в изваяниях коммагенского Зевса-Оромазда. Имеется и некоторое сходство тронов Тешуба и Зевса-Оромазда на барельефе Западной террасы: и в первом и во втором случаях львы или львиноподобные существа (львиноголовые грифоны) являются частью декоративного оформления тронов божеств. Очень может быть, что вследствие персидского влияния львы трона Тешуба превратились в львиноголовых грифонов, как на барельефе Западной террасы Нимруд-Дага. Лев в древнеанатолийской традиции считался символом царской власти, а также могущества верховного бога Тешуба[279]. Поэтому львиноголовые грифоны как деталь трона Зевса-Оромазда подчеркивают его характер верховного божества. Следовательно, религиозные представления в Древней Анатолии в случае с львиноголовыми грифонами облачены в иранскую иконографическую оболочку.

Согласно хеттским текстам, львы почитались и как хранители вод, способные обеспечить страну необходимой влагой[280]. Но более вероятно, что львиноголовые грифоны – существа,