Пантеон и царский культ в Коммагене. Эпоха Митридата I Каллиника и Антиоха I Теоса. Историко-археологическое исследование - Сергей Владимирович Обухов

предназначенный для процессий. В это пространство вписана окружность, переходящая в конус, которая, в свою очередь, символизировала небо – самозданный небосвод[208], т. е. Ахура-Мазду – Зевса Урания. Похожую погребальную концепцию встречаем в сакских гробницах Тагискена (первая половина I тыс. до н. э.), раскопанных в Средней Азии[209]. Г. Виденгрен приводит очень интересную аналогию нимруд-дагской гробнице и ее культовой практике: в парфянской поэме «Вис и Рамин» рассказывается о подобном мавзолее, где был устроен вечный неугасимый огонь (авест. Atār – огонь)[210]. Также известно, что в ахеменидское время над могилами знатных персов насыпали курган: во время похода Ксеркса на Грецию таким образом был погребен знатный перс Артахий, так как он являлся родственником царя (Hdt. VII. 117).

Вернемся к трактовке образа Ахура-Мазды как неба, что выявляется путем анализа арсамейской надписи. Такое понимание образа Оромазда чрезвычайно архаично, оно сформировалось, может быть, еще в индоиранскую эпоху, по крайней мере, в доахеменидское время[211]. Подобное понимание Оромазда как неба имеется в «Ясне», т. е. в «Гатах» Зороастра (Yasna. 30. 5). Можно задать вопрос, почему такие архаичные религиозные представления доживают до I в. до н. э., фактически до позднеэллинистической эпохи, будучи отраженными в коммагенской эпиграфике? Вероятно, потому, что перед нами явное свидетельство влияния иранских политических верований, верований, мало напоминающих канонический зороастризм, сохраняющихся на территории Малой Азии и в I в. до н. э. (см. Введение). Совсем не исключено, что религиозные представления, согласно которым Ахура-Мазда считался воплощением небесного свода, были занесены в Коммагену из Западного Ирана, и это произошло в ахеменидскую эпоху, когда она входила в состав Персидской империи (в провинции Киликия, а позже в Армению)[212]. Правда, некоторые исследователи считают, что иранский этнический элемент прослеживается в Коммагене (Куммух) уже в IX–VIII вв. до н. э. Это выявляется при анализе имен некоторых царей, правивших в этом государстве[213]. Поэтому подобные религиозные представления могли проникнуть в Куммух (Коммагену) уже в раннюю эпоху.

Итак, форма Ζεύς Μέγας Οὐράνιος является греческой калькой с иранского Ахура-Мазды-Оромазда, хотя, возможно, некоторые черты бога-громовержца позаимствованы Оромаздом у греческого Зевса, но здесь, как будет показано ниже, не все так просто. Таким образом, из тех сведений, которые содержатся в пятом столбце надписи из Арсамеи-на-Евфрате и манифесте из Нимруд-Дага вытекает, что Оромазд выступает в ней как царь богов света, бог-громовержец, к престолу которого попадают праведники, т. е., по-видимому, почитатели его культа. Упоминанию Зевса все же стоит предать определенное значение, несмотря на то что его эпиклеза Οὐράνιος, возможно, калька с образа Оромазда, в чем проявляется явный греко-иранский синкретизм.

Обратимся теперь к изобразительному материалу, дающему представление об образе Зевса-Оромазда. Наиболее примечательным является барельеф с Западной террасы Нимруд-Дага[214], где изображен сам Оромазд, сидящий на троне, и царь Антиох I, пожимающий ему руку. Стела, на которой высечены обе фигуры, имеет трехметровую высоту. Мы не будем подробно останавливаться на одежде и головном уборе царя – они будут проанализированы ниже (см. Глава 3. § 2). Обратимся лишь к иконографии божества. Оромазд одет в типично мужское одеяние ахеменидской эпохи, в так называемый «сарапис» – верхнюю, нераспашенную одежду с длинными рукавами. Обычная ее длина – выше колен, иногда она доходит до низа таза, еще реже чуть ниже его[215]. На барельефе «сарапис» как раз чуть ниже колен. Правда, само одеяние бога сохранилось достаточно плохо, видны только его внешние очертания. Лучше сохранился его головной убор. Это – типично персидская тиара по типу башлыка[216], на которой хорошо различаются звезды, буквально усыпавшие ее.

Рис. 9. Антиох I и Зевс-Оромазд. Прорисовка барельефа с Западной террасы Нимруд-Дага. (По: Cumont F. Textes et monumentes relatifs figures aux mysteres de Mithra. Bruxelles, 1896. Voll. P. 188. Fig. 11)

Мы уже говорили, анализируя арсамейскую надпись и привлекая материал из «Авесты», что во «Фравардин-Яште» Оромазд сравнивается с «Вечным небом», усыпанным звездами, а Зевс Ураний, упоминаемый в этой надписи, является греческой калькой с Оромазда-Ахура-Мазды и выступает в качестве ясного, чистого неба. Фактически на обозначенном барельефе мы видим персонификацию неба и небосвода. Очень похожий головной убор у бюста боспорской царицы Динамии, внучки Митридата Евпатора, правившей в конце I в. до н. э. Боспорским царством. На ее персидской тиаре также изображены звезды[217]. Украшая тиары божества и царицы, они как бы обозначают причастность их к высшим сферам: Оромазда как верховного бога и царицы как обожествленной правительницы. Аналогичный головной убор также запечатлен на барельефе с Западной террасы Нимруд-Дага, на котором высечена фигура одного из персидских предков Антиоха, может быть, персидского царя Дария I Великого[218]. С Восточной террасы Нимруд-Дага происходит фрагмент подобного же барельефа: голова Дария в персидской тиаре со звездами[219]. И здесь отражена сопричастность Дария к высшим сферам, вероятно, к престолу Ахура-Мазды. С другой стороны, на не сколотой части диадемы божества с большим трудом различаются «крылатые» молнии и громы, указывающие на его функцию громовержца. В то же время молнии и громы очень четко видны на фрагменте диадемы, найденном в куче мусора недалеко от стелы[220].

Оромазд одет в типично персидские штаны, такие же штаны, например, у статуи парфянского царевича из Шами[221]. По центру каждой штанины – полоса, украшенная дубовыми листьями. Дуб у многих индоевропейских народов считался символом верховного бога неба и его атмосферных явлений[222], поэтому неудивительно, что штаны Зевса-Оромазда отделаны листьями этого дерева. Особо следует остановиться на обуви божества, которая являет собой тип полусапог с загнутыми кверху носами. Ничего подобно мы не видим у древних персов, парфян и тем более греков. Зато похожую обувь носили хетты – это атрибут мужских божеств хеттского пантеона или хеттских царей во время некоторых церемоний[223]. Следует отметить, что на обуви бога – листья дуба.

Интерес вызывает трон Оромазда. Он мало чем отличается от тронов божеств коммагенского пантеона, имеющих форму кресла. Однако его передние ножки сделаны в виде лап грифона, а подлокотники оканчиваются львиными головами. В доисламское время зооморфные троны, правда, другого типа, получили широкое распространение в Средней Азии[224]. Львиные головы на барельефе напоминают бляшки в виде львиных голов из Ахалгорийского клада (Древняя Иберия) V–IV вв. до н. э.[225], бляшки из Хамадана (Мидия)[226], аппликации в виде львиной головы из Первого Пазырыкского кургана на Алтае (IV в. до н. э.)[227]. Головы львов на рельефе из Коммагены отличаются от них тем, что имеют рога[228]. Поэтому мы считаем, что перед нами изображения фантастических животных – львиноголовых рогатых грифонов. Образ этого фантастического животного