Уильям Моррис - Повесть о Сверкающей Равнине

Отвечал Халльблит:

– Я пришел сюда не дары выпрашивать, но вернуть то, что принадлежит мне; а именно – мою возлюбленную во плоти, мою нареченную невесту. Ее у меня похитили, а меня – у нее; ибо она любила меня. Спустился я к морю и не нашел ни ее, ни корабля, что увез ее прочь. Оттуда поплыл я к Острову Выкупа, ибо сказали мне, будто там я откуплю ее за назначенную цену; но и там ее не оказалось. Но призрак девы явился ко мне в ночном сне и велел отправиться за нею сюда. Засим, о Король, ежели она здесь, в этой земле, научи, как найти ее, а ежели не здесь, научи, как мне уехать, чтобы искать ее в других местах. Вот и вся моя просьба.

Отозвался Король:

– Твое желание исполнится; ты обретешь женщину, которая хотела бы назвать тебя своим и которую должно тебе назвать своею.

При этих словах безмерно возликовал Халльблит; и Король вдруг показался ему утешением и отрадой всех сердец; ровно так и воспринял некогда юноша резное его изображение в Чертоге Викингов; так что поблагодарил он Короля и благословил его.

Король же велел юноше остаться при нем до утра и попировать с ним. – А назавтра, – объявил он, – ты отправишься своим путем взглянуть на ту, которую должно любить тебе.

Тем временем завечерело, и настала ночь, теплая и благоуханная, осиянная яркими звездами, и пошли они в шатер Короля, и там устроен был пир, столь богатый и изысканный, что словами не опишешь; и Халльблит вкушал с блюда самого Короля и пил из его чаши; но яства казались ему безвкусными и питье не радовало, ибо великая тоска овладела им.

Когда же закончился пир, девы отвели Халльблита в постель, разложенную для него в роскошном шатре, поверху расшитом золотом, по образу и подобию звездной ночи, и прилег юноша, и тут же заснул, измучен усталостью.

Глава 13. Халльблит видит ту, что его возлюбила.

На следующий день проснулись люди, и Морской Орел и его подруга явились к Халльблиту, а остальные две девы уже ушли; и объявил юноше Морской Орел:

– Удостоен я великой чести и счастлив безмерно, ибо несу тебе послание от Короля.

– Что же в нем? – спросил Халльблит, но про себя подумал, что знает и сам, и вспыхнул от радости при мысли о том, что надежда его вот-вот сбудется.

И молвил Морской Орел:

– Радуйся, о сотоварищ по плаванию! Мне велено отвести тебя к месту, где обретается твоя возлюбленная; там-то ты ее и увидишь, однако так, чтобы она тебя до поры не заметила; а затем отправишься к Королю, дабы сказать ему, утолит ли она твое желание.

Тут возликовал Халльблит превыше меры, и взыграло в нем сердце, и счел он само собою разумеющимся, что остальные веселятся и восторгаются с ним заодно, ибо, ни минуты не помедлив, повели они юношу с собою, радуясь его счастью; и слов у него недостало, чтобы излить обуревающие его чувства.

А по пути мысли о предстоящей беседе с возлюбленной сладко тешили его сердце, так что никогда прежде не испытывал он подобного блаженства; и призадумался юноша о том, что он и Заложница станут делать, когда снова сойдутся вместе; останутся ли на Сверкающей Равнине или вернутся в Кливленд-у-Моря и поселятся в стане Рода; и со своей стороны возмечтал он вновь увидеть кров отцов своих и пройтись по лугам, где гуляла встарь его коса, и по полям, где под серпом его ложилась пшеница. Но сказал юноша себе: "Подожду, пока не узнаю, что ей милее".

Тем временем странники вступили в лес, раскинувшийся позади королевского шатра, и прошли его насквозь, и перебрались через пригорок, а за ним открылась земля холмов и долин, несказанно прекрасная и отрадная; там вилась река, огибая долины и по очереди омывая подножие то одного, то другого холма; и в каждой долине (а путники миновали две) стояло по славному дому, а вокруг раскинулись пашни, и виноградники, и сады. Так шли они весь день, пока солнце не опустилось к самому горизонту, но ничуть не устали, ибо по пути при желании сворачивали в дома, и тамошние обитатели встречали гостей весьма радушно, и оделяли их едой и питьем, и всем, чего бы те ни попросили. А ближе к закату добрались они до долины, что показалась куда краше первых двух, и ближе к тому ее концу, откуда вошли путники, высился на диво красивый дом. Тогда сказала дева:

– Близок конец пути; давай же присядем на траву у реки, а я перескажу то, что желает сообщить тебе Король.

И вот сели путники на траву у полноводной реки, менее чем в двух полетах стрелы от дивного дома, и извлекла дева из-за пазухи свиток, и зачитала его вслух:

– О Копьеносец, в том доме живет женщина, обреченная любить тебя; ежели хочешь ее увидеть, ступай туда по тропе, что сворачивает от реки вон у того дуба, и вскорости доберешься до рощицы лавровых деревьев на краю яблоневого сада, что ныне стоит в цвету; спрячься среди лавров и жди, и увидишь ты, как в сад придут девы, и последней – та, что прекраснее всех прочих. Это и будет никто иная, как назначенная тебе возлюбленная; и узнаешь ты ее вот по какой примете: когда присядет она на траву у лаврового дерева, скажет она своим девушкам: "Принесите мне книгу, в коей запечатлен образ моего возлюбленного, дабы утешилась я созерцанием его, прежде чем закатится солнце и настанет ночь".

Заслышав эти слова, встревожился Халльблит и молвил:

– Что еще за книга такая? Не знаю никакой книги, что легла бы между мною и моей возлюбленной.

– О Копьеносец, – ответствовала дева, – ничего более не могу рассказать тебе, потому как ничего более не ведаю. Но ободрись! Ибо разве знаешь ты больше, чем я, о том, что случилось с твоей возлюбленной с тех пор, как вы с ней расстались? И почему бы помянутой книге не оказаться в числе всего того, что принесла ей судьба? Ступай же с радостью и возвращайся, благословляя нас.

– Верно, ступай, попутчик, – подхватил Морской Орел, – и возвращайся счастливым, дабы повеселиться нам всем вместе. А мы подождем тебя тут.

Халльблит же предчувствовал недоброе, однако промолчал и пошел, куда было сказано, по тропе мимо дуба, а те двое остались на речном берегу, и весьма поразвлеклись, рассуждая о том и о сем (но никоим образом не о Халльблите), за поцелуями да ласками; так что кратким показался им срок ожидания, и вскорости увидели они, как от дуба возвращается Халльблит. Шел он медленно, понурив голову, словно согбенный тяжким горем; так приблизился юноша к ним, и встал, глядя сверху вниз на тех, что разлеглись на благоуханной траве, и не произнес ни слова, и вид у него был столь скорбный и жалостный, и притом столь грозный, что убоялись влюбленные его горя и его гнева и предпочли бы оказаться от него как можно подальше. Долго не смели они задать юноше вопроса; а тем временем солнце опустилось за холмы.

Наконец, трепеща, обратилась дева к Морскому Орлу: