Джефри Триз - Разыскиваются

Голос Лайэна звучал все громче и громче, пока не обрел полную силу. Прохожие удивленно глазели и, пройдя, оборачивались и смотрели назад, пока не скрывались за поворотом. Дику и Энн было не по себе.

- Что за страна! - ревел художник, ничего не желая замечать вокруг себя. - Человек даже запеть в полный голос не может без того, чтобы другие не подумали, что он рехнулся или напился. Ничего себе веселая Англия! Веселенький ад!

- Да, пожалуй, и петь-то не с чего,- проворчал Дик. - Вот именно, - поддержала Энн. - Видите ли, мистер, дело в том, что мы сидим почти без денег.

- Я тоже... моя дорогая. - Он внезапно остановился и в упор посмотрел на нее. - Знаешь, мне бы очень хотелось написать твой портрет. Как ты думаешь, твое семейство хорошо за него заплатит?

- Уверена, что вообще ничего не заплатит, - отрезала Энн.

- А жаль. Убежден, что твои внуки дорожили бы портретом бабушки, когда ей было... сколько?.. тринадцать лет. Вот что я тебе скажу, Энн Бардейл. Пошли-ка все втроем в Дербишир. По дороге я буду писать твой портрет, и, если нам удастся его продать, деньги поровну. Идет?

- А я не прочь, чтобы с меня написали портрет...

- ... и очень хочется посмотреть Дербишир, - прервал ее Дик, - но...

- ...у нас велосипеды, а вы идете пешком... - подхватила Энн.

-...и у всех у нас ни гроша, - заключил брат.

Лайэн засмеялся, помахал рукой и этим жестом враз рассеял все опасения.

- Две трудности взаимно уничтожают друг друга. Продайте велосипеды - и деньги у всех будут, и все пойдут пешком.

После недолгих размышлений было решено, что это лучший выход. Жаль было расстаться с велосипедами, но иметь деньги в кармане казалось слишком большим искушением. И до чего же здорово будет идти всем втроем, вместе с художником! Он хотя и мрачен временами и рисует все в черных тонах, но поддерживает других своей дьявольски беспечной веселостью. И ясно было, что его общество сулит много интересного.

Вмешательство Лайэна во время продажи велосипедов пришлось донельзя кстати. Торговец старался прикинуться незаинтересованным и смотрел в сторону.

- Староваты, староваты, - бубнил он себе под нос, шевеля побуревшими от чая и табака усами. - Да и спрос на дамские велосипеды этой марки не очень-то велик.

Лайэн живо взял дело в свои руки.

- Чепуха, почтеннейший, как раз то, что требуется: отличная марка и самый что ни на есть сезон. И обе машины почти новенькие. Только царапина на эмали да на мужском заменена передняя шина - вот и все недостатки. Но, разумеется, если сделка вас не устраивает, мы не настаиваем. Там, ниже, я заметил другую лавку.

В конечном счете, подавленный этим безудержным потоком слов, торговец предложил тридцать пять шиллингов за оба велосипеда, и они ударили по рукам. А еще через несколько минут все трое уже шагали прочь с деньгами в кармане и пожитками в руках.

- Так далеко не уйдешь, - запротестовал художник.- А купить рюкзаки, пока нам не улыбнется счастье, мы не можем. Но секундочку, сейчас все будет в порядке. Давайте-ка сюда палатку.

В полдень троица уже двигалась на запад, туда, где за последней железнодорожной насыпью и последним копром тускло мерцали освещенные солнцем холмы.

Глава девятая

Трое бродяг

На попутном пустом грузовике они выбрались из мрачного каменноугольного района и остановились ночевать на краю лиловых зарослей вереска.

Это было чудесное, доступное всем ветрам место, с которого открывался вид на долину и поросшие вереском холмы. Вниз по склону журчал ручеек. На холме, среди сухой травы и кустов вереска, лежали гранитные валуны причудливой формы. Ручеек, журча, прокладывал себе путь среди зеленых, желтых и красноватых мхов, и сама вода казалась окрашенной в красный, цвет, словно вино.

Шоссе осталось далеко. Вся эта холмистая местность была необитаема; только овцы медленно передвигались по склону, пощипывая траву. Когда они перепрыгивали с одной травяной кочки на другую, из-под ног у них выпархивала куропатка. Она с резким свистящим звуком взмывала в воздух, как бы протестуя против чего-то, и уносилась прочь, к линии горизонта. На холмах снова воцарялась тишина.

Путники разложили костер в защищенном местечке - для этого пришлось исходить окрестности на целую милю вокруг в поисках хвороста, которого едва хватило, чтобы сварить ужин.

Солнце между тем уже село, унося дневной свет за гребни западных холмов. Поднялся холодный ветер, раздувший тлеющие уголья. Лайэн закурил трубку и принялся цитировать строки о "ветре, что бродит по пустошам...", принадлежащие какому-то Джорджу Борроу, о котором он был, кажется, весьма высокого мнения.

- Но есть вещи, - сказал он, резко нагнувшись вперед и похлопав обоих по плечу для придания своим словам большей выразительности, - которые они у нас отнять не могут, несмотря на всю нашу бедность и бесправие. Море и холмы - "широкую эту дорогу и придорожный костер", - все то, что действительно имеет цену. Разве эта мысль недостаточно утешительна сама по себе?

- Безусловно, - сказала Энн, - хотя холмами сыт не будешь, а морем не напьешься.

- Да и от костра мало проку, если на нем нечего сварить, - добавил Дик.

- Ах вы, зверята, зверята! Ни малейшего чувства прекрасного!

Безоблачное небо все было усеяно звездами. Лайэн расположился на ночлег прямо под открытым небом, в нескольких шагах от их палатки. К счастью, его радужные предсказания оправдались - ночь выдалась сухой, и утром их разбудило яркое солнце, а по долине внизу стлался легкий туман, предвещая погожий денек. Все говорило о том, что наступает жаркая пора.

- После завтрака,- сказал Лайэн, - я сяду за карандашные наброски. А вы, милостивая государыня, сядьте-ка вон на той скале и позируйте на голубом фоне.

- Вы же сказали, что напишете мой портрет маслом?

- Я это сделаю потом, по эскизам. Придется подождать, пока я смогу приобрести кусок хорошего холста и кобальтовую краску.

Едва он начал рисовать - Дик в это время, ворча себе что-то под нос, мыл в ручье посуду, - как произошло непредвиденное.

- Что это вы делаете, голубчики? - услышали они у себя за спиной.

Оба оглянулись. Они так увлеклись своим делом, что не слыхали, как к ним подошел человек.

Он стоял на травянистом пригорке, оглядывая лагерь, и казалось, что ноги его, обтянутые гетрами, топчут зеленый краешек неба. Торчащая у него под мышкой двустволка так естественно гармонировала со всей его внешностью, что напоминала сук могучего древесного ствола. Его темное, сморщенное лицо было похоже на старый, изношенный башмак.

- Так что же вы тут делаете? - угрожающе повторил пришелец.

Дик и Энн посмотрели на Лайэна, ожидая, что он скажет. Но Лайэн удостоил незнакомца лишь беглым взглядом через плечо и продолжал рисовать.