Джефри Триз - Разыскиваются

- Конечно. Зеленый дракон, - сказала Энн.

- Правильно. А что еще? Так и быть, скажу вам сам. Здесь изображен шикарный ужин: холодная телятина с салатом, завтрак - яичница с ветчиной, и постель, достойная короля.

- Что-то я их не вижу, - проворчал Дик.

- Вполне естественно. Кровать находится в помещении, а еда - в моем желудке, где ей оказан самый радушный прием. Иные поют, чтобы заработать себе на пропитание, а я вот рисую и получаю за это кров и завтрак, да еще и ужин в придачу. - Художник склонил голову набок и еще пристальней уставился на Энн.- Как видите, я ваш брат-бродяга, мисс Энн Бардейл.

Дик и Энн подскочили, будто по ним выпалили из ружья. С минуту они колебались - не бросить ли стаканы с соком и вскочить на велосипеды. Затем Энн и перегнулась через стол и в упор спросила:

- А вы откуда знаете?

- Видел ваш портрет в газетах. И не старался запомнить - там, кажется, сказано, что вы в Лондоне. Но я художник, и мои глаза фиксируют изображение, как фотоаппарат. Вот я вас и узнал.

- А вы нас не выдадите?

- Только не я. За такую очаровательную парочку, как вы, предложено оскорбительно ничтожное вознаграждение, и хоть при моих стесненных обстоятельствах даже оно пришлось бы куда как кстати, пусть их себе охотятся без моей помощи.

- Вы поступаете как порядочный человек, - пробормотал Дик.

И они снова присели на скамейку.

- Ничего особенного. Мы, художники,- падшие люди, но мы хоть знаем, где остановиться!

- А почему вы пишете вывески? - поинтересовалась Энн. - Разве никому не нравятся ваши картины?

- Тем, у кого есть деньги, они не нравятся. А у тех, кому нравятся, нет денег. Забавно, не правда ли?

- Ужасно!

- И все-таки овчинка стоит выделки. В этой деревне я получил еще один заказ. Надо написать два стенных панно для здания сельской ратуши, которое здешний герцог построил в прошлом году.

- А что вы нарисуете?

- Они просили что-нибудь о Робине Гуде. Одно панно будет называться "Отверженные", а другое - "Барон-разбойник".

- Звучит неплохо, - сказал Дик. - А как вы думаете, герцогу это понравится?

Художник ухмыльнулся:

- Вряд ли. Панно заказаны общественным комитетом, а он сплошь состоит из шахтеров. Когда я им показал черновые наброски, они остались довольны.

- А они у вас с собой? Можно посмотреть? - попросила Энн.

- Конечно. - Художник пошарил длинной рукой на земле и положил на стол прямо перед ними тетрадь для эскизов.

Картина, называвшаяся "Отверженные", изображала на фоне угрюмого пейзажа с шахтным копром процессию безработных горняков.

- Как видите, они лишены всех прав, - объяснил художник. - Даже права на труд. Их вещи можно распродать с молотка за долги, а самих вышвырнуть на улицу. Старики могут быть оторваны от жен и помещены в дома призрения, Юноши могут быть насильственно подвергнуты военной муштре. Это лишь небольшая частица того, что ждет бедняка.

Он перевернул страницу. "Барон-разбойник" не был облачен в рыцарские латы; это был располневший старик в сюртуке, шелковом цилиндре и с красной гвоздикой в петлице. А позади него маячил огромный дом с лесом дымовых труб и бесчисленными рядами окон.

- Это... это же сам герцог!- пролепетала Энн, цепенея от ужаса.

Глаза художника сверкнули:

- Я не решился изобразить самого герцога Окстонского, в противном случае мне пришлось бы туго. Но, если ему нравится, может считать, что это он и есть.

- Но при чем тут герцог? - запротестовала Энн.- Ведь он ратушу построил. Какой же он барон-разбойник? И вообще...

- Да, как это ни странно, ратуша стоит меньше его недельного дохода, который он получает уже только потому, что владеет землей, где лежит уголь. Герцог считает, что ратушу построил он. А в действительности ее построили те, кто из года в год обливается потом в шахтах, пополняя его капитал. Это они дали ему роскошный дом, в котором он живет, и его яхту, и особняк в Лондоне, и виллу на ривьере. Уголь! Пот и кровь рабочих! Герцогский особняк возведен на фундаменте из костей тех, кто сгорел, утонул, погиб от удушья, трудясь, как раб, в шахтах и обогащая герцога. - Художник остановился, переводя дыхание. - Мистер Хоббс, - крикнул он, обращаясь к владельцу кабачка, - нельзя ли еще кружечку?

Улыбающийся хозяин появился с пенящейся кружкой пива в руках.

- Лишних полбочонка смолы не повредят кораблю, так, что ли? - пошутил он.

Подкрепившись, художник, продолжая непринужденно болтать, снова принялся за зеленого дракона.

- А Шервудский лес вас разочаровал, наверное, да? Вы не встретили ни отверженных, ни баронов-разбойников, пока я их вам не показал? Таков уж долг художников - показывать людям то, чего они сами не заметили, особенно если речь идет о таких вещах, как эти. Сегодня большинство из нас превратились в отверженных - без гроша в кармане скитаемся по стране, хватаясь то за одно, то за другое дело, и единственная наша опора - пара собственных рук.

- А вы не очень-то веселый, - сказала Энн.

- Не с чего веселиться. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я выдержал вступительный экзамен в художественную школу в Лондоне. Окончил ее с отличием, получил награду - бесплатную поездку в Италию. Мне прочили великое будущее. И что же... - В голосе его прозвучала горечь. - Школу я окончил четыре года назад. Сейчас мне двадцать пять лет. И мне еще ни разу не удалось продать свою картину больше чем за две гинеи. И получить постоянную работу.

- Вам просто не везло, - сказал Дик. - Несчастная судьба.

- Нет, мальчик, не судьба - условия, в которых мы живем. У меня было три закадычных друга - студенты. Мы вместе учились. Сейчас один из них разрисовывает абажуры по два с половиной пенса за штуку. Другой разносит пылесосы напрокат - таскает их от дома к дому. А третий... третий не выдержал всего этого - наложил на себя руки. Он был самым талантливым. Поэтому, наверное, его и не стало.

- Не могу понять... - робко начала Энн. - Я никак не могу понять, как это получается, чтобы такие люди, как вы, оставались без работы. Я хочу сказать, такие джентльмены...

Художник откинул голову назад и звучно рассмеялся.

- А я вовсе не джентльмен! Но я понимаю, что ты хотела сказать. Ты имела в виду людей, которые получили хорошее образование, умеют красиво говорить и гордо разгуливают, словно они хозяева этой земли. Учителя, ученые, врачи, адвокаты - вся эта чистая публика.

Погоди, подрастешь - поймешь. Каждый год колледжи выпускают столько специалистов, что даже половине из них не находится работы. Разве не безумие? И это в то время, когда люди всё больше и больше стремятся к знаниям, когда кругом столько больных, когда перед учеными столько нераскрытых тайн, а перед юристами еще такая бездна несправедливости, которую нужно уничтожить. Ну разве не безумие?