Поль Феваль-сын - Марикита

– Если же я не найду шевалье де Лагардера, – продолжал Лаго, – то мы вчетвером отправимся на его поиски, а потом вернемся и заберем вас из монастыря. Пока же вам ни под каким предлогом нельзя покидать его пределы.

– Каждое утро мы будем подниматься на башню и глядеть на дорогу – не едете ли вы, – сказала Аврора. – А еще мы будем молиться за вас.

– Не забывайте только, что вас не должны заметить враги, которые наверняка станут бродить вокруг монастыря. А главное, чтобы никто не узнал ваши имена. Я попросил аббатису строго-настрого заказать монахиням рассказывать кому-нибудь, что в монастыре живут гости. И если среди сестер не окажется предательниц, а у вас хватит терпения и твердости духа дождаться нас, то все кончится хорошо. Только бы не случилось этой непоправимой глупости…

– Какой же?

– Да ведь меня могут убить прежде, чем я успею добраться до наших друзей!

– О, не говорите так…

– Надо все предусмотреть, – хладнокровно ответил баск. – Если ровно через месяц ни я, ни кто-нибудь еще из Королевского полка Лагардера не приедет за вами, то вам придется самим отправиться в страну басков. Оттуда вы легко доберетесь до Байонны, где найдете мою сестру Хасинту, а уж она вам поможет, будьте уверены!

На следующее утро Антонио Лаго собрался в дорогу. Свою одежду горца он сменил на монашескую рясу, самый распространенный и примелькавшийся костюм в Испании. Однако за широким поясом, скрытым многочисленными складками одеяния, прятались два острых кинжала, которые при необходимости легко извлекались на свет божий.

Дабы не привлекать к себе излишнего внимания, Антонио решил отправиться в путь на муле: эти выносливые животные издавна возили на себе святых отцов. Баск с сожалением расстался со своими удобными гетрами и надел обычные для монахов деревянные сандалии, перевязанные веревками.

Итак, попрощавшись с девушками и поблагодарив настоятельницу и монахинь, Антонио Лаго направился к Бургосу, чтобы узнать, где нынче идут военные действия и где, следовательно, предстоит искать Лагардера. Скоро он узнал, что французская армия, одерживая победу за победой, захватила весь север Испании; маршал Бервик занял Урхель и добрую половину Каталонии; было ясно, что кампания скоро завершится. Значит, разыскивать Лагардера и его товарищей следовало в Каталонии.

Антонио предстоял длинный путь, причем проделать его со скоростью королевского курьера ему не позволяло монашеское одеяние. Баск же очень спешил: как только война закончится, шевалье немедля отправится на поиски своей невесты – в этом Антонио не сомневался.

И, однако, проезжая мимо кафедрального собора Бургоса, баск решил помолиться. Как и большинство горцев, он горячо и наивно верил в Господа, молитва вселяла уверенность в его сердце и укрепляла душу, в ней он черпал силы для дальнейшего служения дорогим его сердцу людям.

Поэтому Антонио спешился, привязал мула к столбу возле дверей собора и вошел в храм, желая преклонить колена перед знаменитой фигурой Христа, обтянутой, как утверждали, человеческой кожей. Согласно преданию, статую эту нашли в море рыбаки; покачиваясь на волнах Бискайского залива, она медленно плыла к берегу.

Солнце, проникавшее сквозь цветные витражи, бросало яркие блики на белое, расшитое золотом одеяние Иисуса и его худое, исполненное страданий лицо. Лучи отражались от драгоценных дароносиц и кованой решетки хора, начищенной до блеска тысячами рук верующих; свет проникал и дальше, позволяя всем желающим любоваться строгой красотой расположенных в приделах усыпальниц.

Вокруг высоких колонн, терявшихся в полумраке, под куполом свода, толпились священники, монахи и многочисленные прихожане. Все они разговаривали о житейских делах, и никто не помышлял ни о Боге, ни о молитве. Ибо во все времена в католической Испании церковь заменяла светскую гостиную: туда приходили пококетничать, посплетничать, а то и встретиться с возлюбленным. С виду суровые и набожные синьоры и сеньориты, простолюдины и простолюдинки не испытывали почтения даже к святой воде в кропильницах.

Распростершись на вымощенном каменными плитами полу, Лаго горячо молился; из всех, кто сейчас находился под сводами собора, он один посвящал свои помыслы Господу! Баск не раз бывал в этом храме, однако никогда прежде он не испытывал таких чувств, какие охватили его в эту минуту: мысль о том, что провидение вручило ему в руки судьбу двух юных девушек, приводила его в трепет, и он поклялся, что сделает все, чтобы защитить их и сделать счастливыми.

Закончив молиться, он собрался уходить, не взглянув ни на надгробие Сида, ни на великолепную усыпальницу дона Педро Фернандо де Веласко, ни даже на королевскую исповедальню, которую в прежние времена накануне коронации посещали короли Кастилии, чтобы преклонить колена перед священником и испросить у него прощения за свои грехи.

Он уже открывал боковую дверь, когда часы пробили девять, и тишину нарушил пронзительный вопль, гулким эхом отозвавшийся под потолком собора. Баск невольно остановился и повернулся в сторону любимой простонародьем диковины, прославившей этот храм наравне с гробницей Кампеадора и чудесной скульптурой Христа.

Le Papa moskas, иначе – деревянный болван из Бургоса, представляет собой механическую деревянную фигуру, которая корчит страшные гримасы, ревет, блеет, кричит и рычит всякий раз, когда куранты отбивают очередной час. О создателях этой фигуры ходит множество легенд, претендующих на достоверность. Некоторые из этих рассказов откровенно примитивны и смешны, другие, напротив, грустны и трогательны, но ни один из них не говорит всей правды.

Суеверный и доверчивый народ приписывает создание механического человека самому сатане. Говорят, что когда дьявол сделал из кусочков дерева свою уродливую куклу, он подарил ее его святейшеству папе. Папа не мог вынести хохота и рева дьявольской игрушки и отдал ее своей наложнице, видимо втайне желая избавиться от бедной женщины. Смеем предположить, что он преуспел в своем замысле, и бедняжка сошла с ума от хриплых выкриков деревянного монстра. Тогда святой Изидор, архиепископ Севильи, забрал чудище себе, а потом – к великой радости кастильцев – прислал его в Бургос.

По другой версии деревянный болван некогда был знатным испанским грандом. На свою беду он влюбился в прекрасную Бланку Кастильскую. Синьор ходил за своей возлюбленной по пятам и был настолько дерзок, что даже осмеливался нарушать ее уединение, когда та приходила в храм помолиться Господу.

К счастью, в наши дни дьявол разучился превращать влюбленных идальго в деревянные игрушки; в противном случае в кафедральном соборе Бургоса можно было бы видеть не одного, а тысячи таких болванов. Наверное, нынче сатана стал более терпим, и дозволяет влюбляться без своего высочайшего соизволения.