Анатолий Вахов - Трагедия капитана Лигова

— Дом и склад мы построим выше, — указал Лигов на склон сопки, поросший кустарником. — Вон там есть выемка, оттуда будет видна вся бухта и долина, да и спокойнее так.

Алексей понял, о чем говорит Лигов. Капитан не забывал предупреждения контр-адмирала об иностранных китобоях и оценил выбор друга…

…Застучали топоры в южной части бухты, недалеко от Сторожевого мыса, как назвали китобои скалу. Здесь в бухту впадала неширокая быстротечная, с прозрачной водой речка. Расчистив площадку на склоне сопки, китобои отправились в лес рубить деревья.

Шли по берегу реки. С каждым шагом тайга становилась все сумрачнее, непроходимее. Большие стволы лиственницы росли так часто, что их широкие лапы почти сливались в сплошную темно-зеленую крышу, через которую виднелись лишь кусочки неба. Стволы обросли мхом. Мох покрывал землю, камни… То и дело дорогу преграждали поваленные бурей стволы. Но стоило ударить по ним, как они рассыпались в прах. Тайга казалась вымершей. Не слышно было ни птиц, ни зверей. Вышли на небольшую полянку. Антон Прокопьевич опустил на землю пилу и топор:

— Тут начнем рубить.

От полянки шел спуск к реке. По ней и решили китобои сплавлять лес к бухте.

— Давай-ка с тобой начнем, браток! — обратился плотник к Павлу и, сбросив с плеч полушубок, сделал надруб, затем вместе с матросом принялся пилить.

Пока они и Ходов с Терновым валили деревья (было всего только две пилы), остальные с Лиговым прорубали просеку к реке. Работа продвигалась медленно. На другой день Урикан сказал Лигову:

— Однако, подмога нужна. Соболя бьет один охотник, рыбу ловит все стойбище. Палку рубит один, лес — все!

Вскинув на плечо подаренный Лиговым винчестер, он затерялся среди деревьев. На третьи сутки Урикан вернулся с двадцатью эвенками. Они недоверчиво посматривали на китобоев. Урикан все время им что-то объяснял. Старый эвенк подошел к Лигову и, указывая на себя, сказал:

— Козера!

Это был старший в стойбище.

Он улыбнулся и достал из-за пояса кожаный мешочек с табаком, который протянул китобоям. Алексей засмеялся:

— Вот и трубка мира!

Эвенки пришли с топорами. Построив для себя шалаши, они начали вместе с русскими рубить лес. Шум пошел по тайге.

Как-то вечером, когда были свалены последние деревья, эвенки уселись вокруг костра, что-то обсуждая. Потом Урикан подошел к китобоям и сказал:

— Рыба идет метать икру в реку, где жила мальком. Человек хочет жить, где родился.

Решение эвенков вернуться на старое место и восстановить селение обрадовало Лигова.

— Прекрасное решение! Здесь мы откроем для них торговлю и привлечем их для работы в нашем предприятии.

Мысль всем понравилась. Федор Тернов сосредоточенно думал. Кажется, он не ошибся, что пошел с Лиговым. Эвенки могут стать хорошими покупателями и дать немалый доход, если с умом ими заняться. За соль, порох, табак они принесут и соболя, и горностая. Но о своих думах Тернов никому не говорил.

Эвенки отправились за семьями. Через несколько дней на берегу стало многолюдно и шумно. Эвенки строили себе жилища на старом месте у подножия сопки, на которой китобои рубили дом и барак. Лигов поделился с эвенками запасами, и это укрепило дружбу.

— Дарить им товары — портить людей, — неодобрительно заметил Тернов, опасаясь, что Лигов «отобьет» будущих его покупателей. — Привыкнут быть нахлебниками. Сказать бы им, что даем в долг. Пусть со временем вернут пушниной.

— Да вы коммерсант, — рассмеялся Лигов, не придавая значения словам штурмана. — Вам бы на Невском проспекте открыть магазин!

Все, кто слышал разговор капитана со штурманом, посмеялись.

В море все чаще стали появляться киты. Их фонтаны поднимались над водой с утра до вечера. Заходили киты и в бухту, преследуя косяки сельди.

Лигов долго простаивал на берегу, наблюдая за китами. Невеселые мысли одолевали его. Когда он сможет выйти в море, когда начнет бить китов? Изредка на горизонте появлялись темные точки судов. Даже в подзорную трубу было трудно определить, чьи они. Но по силуэтам капитан догадывался, что это китобойцы.

С тяжелым вздохом уходил Лигов от моря и брался за топор. Дом быстро рос. Однажды в разгар работы внизу, у эвенков, послышались крики. Китобои, бросив работу, прислушивались, старались узнать причину суматохи. Почти все население бежало к берегу. По бухте стремительно носился кит. Он резко менял направление. Рассмотреть хорошо животное было нельзя из-за всклокоченной им воды и пены.

— Никак с ума сошел! — высказал предположение Алексей.

— За косяком рыбы гоняется. — Лигов крепко сжимал в руках топорище, словно это был гарпун.

А кит в охотничьем азарте все неистовее преследовал рыбу. Уходя от него, рыба устремилась в речку, и кит, рванувшись, за ней, вылетел на отмель, намытую рекой. Новый взрыв криков эвенков донесся до китобоев.

Кит яростно бил хвостом по воде, стараясь сползти с отмели, но усилия животного были бесполезны. Движения его становились все более медленными, вялыми. Кит задыхался от собственной тяжести. Вес его тела сдавливал ему легкие.

Эвенки бежали в свои жилища и оттуда с ножами, топорами возвращались к уже затихшему киту. Китобои спустились на берег. Лигов узнал в ките финвала, или, как его еще зовут, сельдяного полосатика.

Гладкое, черное с синим отливом тело было метров семнадцати длиной. В открытой пасти на продолговатой сплющенной голове виднелись усы. У хвоста был невысокий, в полметра, плавник.

Эвенки, кто прямо по воде, кто на челноках, добрались до кита и начали вырезать из него куски жира и мяса. Китобои им не мешали. Сейчас, когда не было печей и котлов для перегонки жира, кит им был не нужен.

— А из него тонн пять — семь жиру бы натопили, — с сожалением сказал Ходов и оживленно добавил: — Приготовлю-ка я вам сегодня отбивную.

Он присоединился к эвенкам и вырубил огромный кусок губы финвала. Когда Ходов выбрался на берег, весь промокший, довольный, Лигов сказал ему:

— Вырубай ус. Положим начало нашего промысла. Вооружившись топорами, Ходов с матросами вырубили ус.

Это были роговые пластинки серо-желтого цвета до метра длиною. Всего их в финвале оказалось триста шестьдесят штук.

Эвенки помогли перенести их на берег. Лигов с удовольствием рассматривал ус. Сколько из-за него было истреблено китов!

Китовый ус долгое время сохраняет эластичность и гибкость. Едва были открыты эти свойства уса, как стоимость на него баснословно возросла. Из уса делались волоски для часов Брегета, он шел на изготовление корсетов и кринолинов, высоких воротничков и зонтиков, на плюмажи рыцарских шлемов и шляп, для изготовления искусственных страусовых перьев и волос. Тонкие волоски уса вплетались и в шелковые материи. Стоимость фунта уса доходила до двадцати рублей золотом. Добыча одного кита сулила богатство, от него получалось до двух тысяч фунтов уса. В моря и океаны ринулись охотники за богатством. Истребляя китов, они брали лишь один ус и бросали всю тушу.