Юрий Любопытнов - Огненный скит

— У нас не один Филипп был, — усмехнулся Изот, поняв, куда клонит разбойник. — Филипп Лузов, Филипп кадушник, Филипп Косой… О каком Филиппе речь ведёшь?

— О том, кто Косым прозывается.

— Был такой.

— Почему был? — переспросил Одноглазый и пытливо воззрился на ключника, словно пытался прочитать его мысли.

— Так сгорели все, — как можно простодушнее ответил Изот, стараясь не выдать себя, так как говорил неправду. — Ни единой живой души не осталось. Одному мне суждено дожить до этого дня… Вишь, что от скита осталось, — он обвел рукой безжизненное пространство. На глаза непроизвольно навернулись слезы. Он смахнул их рукавом. — Одни головешки да зола…

— Что с ним балясы точить, — ввязался в разговор Колесо. — Пусть сказывает, где у них казна. А то мелет Емеля, будто его неделя.

— Постой, — детина легонько толкнул Колесо концом дубины. — Не лезь поперёк меня. — И снова обратился к Изоту. — Не врёшь, что один остался?

— А какой резон мне врать!

— А что здесь делаешь?

— А куда мне идти? Да и покойников надо похоронить по христианскому обычаю.

— Может, в лесу ещё кто хоронится?

— Некому хорониться… Все здесь лежат. А кого я отыскал, те на погосте.

— Воля твоя на твоё слово, — сверкнул бельмом предводитель шайки. — Мы тебя отпустим на все четыре стороны, — продолжал он, — если ты укажешь, где хранится ваша казна.

— О чём ты говоришь! — поднял на него глаза Изот. — Какая казна?

— Знаю о казне вашей всё, — насупился Одноглазый. — Так что хвостом не верти, а сказывай…

— Мы люди малые, страдаем за веру отцову, где нам казну иметь.

— Не лукавь, человек. Есть у вас казна, и немалая. В ней и золото, и серебро, и жемчуга разные. Мне знакомец мой, ваш брат скитник Филипп сказывал. Так чего тебе отпираться?!

— Если Филипп сказывал, спроси у него, где казна та.

— А ну говори, если атаман спрашивает, — толкнул Изота в грудь Колесо. — Говори, где золото зарыто? Ещё фордыбачится здесь.

— Да какое у нас золото! Мы люди нищие, живём своим трудом. Что добудем, то и наше. Земля — она и поит, и кормит. Да вот огонь все труды и старых и малых пожёг…

— И поделом вам! — воскликнул Колесо. Его злые глаза, словно пиявки, впивались в Изота.

— Скажи по-доброму, где ваша казна, — вновь заговорил Одноглазый, — и мы тебя отпустим по здорову.

— Не знаю. Может, и был у кого крестик золотой или колечко какое с камешком, но всё огонь унес.

— Что с ним цацкаться, — визгливо заорал Колесо. — Поджарить его. Быстро всё вспомнит. Не оставляй его так, Глаз. Он не зря здесь отирается. Сторожем он здесь поставлен. Стережёт золото. У-у, — он потряс кулаком перед лицом Изота. — Знаем мы вас, беспоповцев. Чую, атаман, что так оно и есть.

Атаман обвёл развалины скита своим единственным зрячим глазом, и, опёршись на дубину, сказал Изоту:

— Слушай, человек, в последний раз спрашиваю по-доброму: скажи нам правду, где ваше золото?

— Я же сказал: нету у нас золота.

— Врёшь ты, стервец, — разозлился Одноглазый. — По глазам вижу — врёшь! Снимите с него кафтан, — обратился он к товарищам, — и всыпьте ему по первое число, чтоб разговорился.

— Сделаем, Глаз, сделаем в наилучшем-с виде-с, — снова хихикнул Колесо. — Чего, чего, а это мы можем-с.

Он достал из мешка кусок кручёного сыромятного ремня аршин четырех длиной, сложил пополам, взял в горсть снегу, пропустил ремень через кулак, чтобы был помягче.

— Сейчас тебе, старик, тепло будет. Язык-то развяжется. Разговоришься. У меня не такие удалые правду матку сказывали.

Колесо подскочил к Изоту и схватил за воротник:

— Сымай кафтан!

Изот повёл плечом, освобождаясь из цепких рук разбойника, и ладонью ударил Колесо в подбородок, скорее, не ударил, а оттолкнул. От толчка Колесо отскочил в сторону, ноги у него подкосились и он упал на спину, выпустив из рук ремень.

Кучер простуженно рассмеялся, увидев кулём падающего товарища, потом резко замолчал, прикрыв рукой рот. Одноглазый поднял бровь, но в драку не ввязался.

Злой и обескураженный Колесо тотчас же поднялся на ноги и вцепился двумя руками в горло ключника. Изот схватил его под мышки и бросил, словно мешок, на снег.

— Я тебе сейчас, — заорал Колесо, поднимаясь.

Нижняя губа его заметно тряслась, глаза налились кровью, лицо перекосилось, являя собой высшую степень неистовства. Он подобрал выпавший ремень и хотел полоснуть скитника по лицу. Но цели не достиг. Изот перехватил ремень, выдернул из рук разбойника и накинул ему на шею, как удавку. Колесо замахал руками, пытаясь освободиться от пут.

Видя, что дело принимает серьёзный оборот, на помощь Колесу пришли разбойники: Кучер сзади бросился ключнику под ноги, а Одноглазый дубиной толкнул Изота в грудь. Тот потерял равновесие и выпустил сыромятину. В следующий момент Колесо с Кучером набросились на скитника, сбили наземь, сдёрнули кафтан и связали руки. Изот не сопротивлялся, в душе сожалея, что не сдержался и теперь неизвестно, какой оборот примет дело. Всё могло закончиться для него печально, а значит, для Кирилла и младенца.

Колесо несколько раз пнул лежащего Изота ногами и продолжал бы бить, если бы не Одноглазый, который разделил противников своей дубиной.

— Дай я ему морду раскровяню, — вопил распалённый Колесо. — Сучий выблядок! — И пытался оттолкнуть дубину атамана.

— Утихни, Колесо! — прикрикнул Одноглазый, приподнимая дубину, — а то кола получишь.

Только после угроз предводителя, Колесо успокоился, отошёл в сторону, изрыгая проклятия и с ненавистью поглядывая на ключника, лежащего на снегу.

«Не приведи Господь изведать дубины атамана», — подумал Изот, испробовавший её силу, радуясь, что Колесо — этот сумасшедший разбойник — перестал его бить. Остервенившись, он мог искалечить связанного ключника.

В это время толстяк напяливал кафтан Изота на свои плечи. Он был ему впору, только длинноват. Но Кучера это нисколько не смущало. Он, довольный своей обновой, расхаживал в наряде вокруг распростёртого Изота, поглаживая себя по животу и бокам, всем видом показывая, что доволен приобретением.

— Привяжите старика вон к той верее, — распорядился атаман, указывая на стоящее торчком бревно от ворот.

Колесо с Кучером привели ключника к обгоревшему столбу и привязали.

— Погрейся здесь, — оскалился Колесо, потирая ушибленный бок. — Мордохлыст…

Глава седьмая

Оставленный на погибель

Разбойники отошли в сторону на расстояние, с которого Изот не мог услышать их разговор, и стали совещаться. Ему не слышно было о чём они беседовали, но судя по тому, как Одноглазый размахивал дубиной, а Колесо бегал вокруг него, вскидывая руки, пытаясь что-то доказать, он понял, что они спорили. Наконец, видимо, спор утих, и все трое вернулись к Изоту.